Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина

и соблазнительных тел мне виделись скрюченные, иссохшие нескладные создания, похожие на темные коряги, с речной травой вместо волос и водянистыми выпученными глазами – истинный облик этих «красавиц».

Вот только если проявить неуважение или высмеять корриган, те смогут мокнуть меня в реку на вполне законных правах.

– Хороши, конечно – бессовестно соврал я. – А хочу я расспросить вас о Кеннете Риччи – парне, что утонул тут несколько дней назад.

Девицы тут же ощерились, выгнув спины, словно кошки и показав острые клычки.

«Это не мы!» – «Мы тут ни при чем!» – прошипели они в унисон, побросав дары на траву, и я понял, что надо срочно спасать ситуацию.

– Тише, тише, добрые сестрицы, – Я выставил руки вперед, ведя ладонями вниз, будто дирижер, показывающий диминуэндо и стараясь, чтобы голос мой звучал убаюкивающе, – Никто ни в чем вас не обвиняет. Наоборот, мне бы хотелось узнать, как дело было на самом деле. И не только мне...

Корриган недоверчиво замерли, но, удостоверившись, что никто не собирается их хватать или принуждать к чему-то с видом великого одолжения забрали гребни и зеркальца обратно.

– Ладно, расскажем – кивнула дева в зеленом. Про себя я решил, что она тут за главную, то есть за старшую. – Этот парень – последнее слово она выплюнула с негодованием, – утонул в реке сам.

– Туда ему и дорога, – вставила младшая. – Фи, грубиян!

– Похоже, он вас расстроил. – Я облокотился на перила моста и ощутил себя практически за барной стойкой. Что-что, а разговорить клиента у меня выходило неплохо.

– Расстроил? Да мы убить его были готовы! – воскликнула старшая и тут же испуганно прикрыла рот ладонью. Выглядело это уморительно, но позволить себе смеяться я, конечно, не мог.

– Уверен, на то были серьезные причины, – кивнул я сочувственно, и корриган наперебой принялись рассказывать.

По их словам Кеннет Риччи объявился у реки поздним вечером, само по себе не слишком удивительное явление. В этот укромный уголок время от времени забредали любители уединиться с дамой или, что чаще, с бутылкой огненной воды. Однако Риччи был один, и пить не собирался. Он огляделся и направился прямо к ивам.

Поначалу корриган обрадовались – молодой мужчина сам идет в их цепкие ручки – и, предчувствуя потеху, принялись ласково зазывать его к себе.

– А этот хам обозвал нас... нас... мерзкими выхухолями! – с негодованием вскричала дева в синем.

– Швырнул в нас белой соленой дрянью! – нажаловалась старшая. – И пока мы приходили в себя, захрипел, бросился в реку и там утоп.

Звучало это все крайне подозрительно. Выступай девы на обычном суде, все присяжные после подобной речи уверились бы в их виновности: у них был мотив, была возможность, а оправдания в стиле «он сам пришел и утонул» казались по-детски беспомощными. Признаюсь, я бы тоже так решил, если бы не целых два «но»: во-первых, их ярость на то, что не удалось отомстить обидчику казалась вполне искренней. А во-вторых, я на собственной шкуре узнал, что вполне возможно заставить человека делать что-то вопреки его желаниям. И если предположить, что кто-то заставил Риччи лишить себя жизни именно здесь и именно этим способом, то ситуация выходила совсем уж неприглядной.

Я притормозил свои рассуждения, пока они не завели меня совсем уж далеко. Для начала следовало разобраться с тем, правдивы ли слова дев ручья или нет. То, что корриган могли разыграть передо мной спектакль, тоже не стоило сбрасывать со счетов. И я знал только один способ хоть как-то проверить их слова.

– Скажите, добрые сестрицы, – обратился я к ним после продолжительного молчания, – вы сможете повторить ваш рассказ слово в слово в присутствии Донни или Дэриана?

– Да, – решительно кивнула старшая из дев, хотя и сникла немного, – но поверят ли они нам?

– Если вы невиновны, вам нечего опасаться, – поспешил я заверить их, надеясь, что говорю правду. – Я передам ваши слова патрону. Пожалуйста, не исчезайте никуда в ближайшее время, это может быть воспринято... плохо.

На этом мы и расстались с корриган. Они вернулись в свой ручей, я же не спеша направился в парк, чтобы осмотреть место жестокого преступления.

Оно, это место, представлялось мне довольно мрачным, на деле же вряд ли можно было бы отыскать более мирное и спокойное место, чем местный парк. Небольшой по размерам, с тщательно выложенными плиткой дорожками, ухоженными клумбами и газонами. Только ближе к границам его кусты и деревья росли гуще, что делало эту часть парка больше похожей на лес.

Никаких следов или улик я, разумеется, тут не обнаружил, зато встретил кое-каких знакомых. Сначала даже подумал, что мне кажется. Но нет, Одзава и Пинки слишком уж колоритные личности, чтобы можно было их с кем-то спутать.

Самурай мерно прогуливался по дорожке рядом с газоном в северной части парка, а индеец сидел на корточках прямо на траве, слегка склонив голову, будто принюхивался. Пальцы его медленно поглаживали землю.

Они заметили меня почти одновременно, переглянулись, нахмурились одинаково и повернулись в мою сторону. «А этот что тут забыл?», – или я стал слишком мнительным, или именно это и читалось в их взглядах. Разве друзья смотрят вот так?

– Арчи? Что ты тут делаешь? – спросил Пинки, поднимаясь и отряхивая руки.

– Был тут неподалеку, решил заодно осмотреть место убийства Хьюза. Не идет у меня из головы это дело, – Оба «лиса» смотрели одновременно с пониманием и недоверием. Да уж, почему-то правда порой выглядит хуже самой бездарной лжи. – А вы?

– Да что-то вроде того же.

А вот это вранье: и Пинки, и Одзаве никаких дел в этой части города не поручали. «Ну и ладно, – не хотят говорит – и не надо», – решил я и спросил о главном:

– И как?

Индеец пожал плечами.

– Ничего. Земля еще помнит упавшую на нее кровь, но следов слишком много, да и времени уже прошло порядочно. А у тебя есть что-нибудь?

Пришел мой черед разводить руками.

– Может, О'ши и Берди повезет больше, – хмуро заметил Брайан.

Его слова оставили неприятный осадок: то есть они все сговорились, а мне не сказали.. «Ну ладно, не важно»...

– Быстрей бы поймали этого нелюдя, – произнес я вслух.

– Нелюдя... – повторил Одзава и