ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

укол в глубине сознания, но не поняв его природу. — Это слово мне знакомо только по фэнтезийным книгам да йога-курсам для пенсионеров. Я бы даже сказал, что смутное понятие энергии ци мне сейчас как-то ближе и осязаемее. Прана звучит… слишком абстрактно и по-индийски. А здесь всё кажется более плотным, более реальным.

— Тем лучше, это упростит твоё обучение, не придётся ломать через колено устоявшиеся представления. Меня, скорее всего, ты будешь видеть редко — я не нянька и не гувернёр. Можешь попросить о встрече со мной через мастера Пинга, но только по очень, подчёркиваю, очень веской причине, вроде провала в потустороннее измерение прямо посреди двора. Сначала всегда обсуждай свою проблему с куратором, он может решить девяносто девять процентов твоих бытовых и учебных проблем, а остальной один процент… ну, смирись с ним. Он также в курсе, кто ты и откуда приплыл, так что не трать силы на поддержание легенды. Но и не думай, что из-за этой осведомлённости кто-то собирается давать тебе послабления. Скорее наоборот — спрос будет строже. И не жди, что к твоей персоне будут относиться как-то особенно, с придыханием. Ты — проблемный ученик, и точка. В общем, вы с Пингом полюбите друг друга в конечном итоге, я в этом почти уверен, — с широкой, почти беспечной улыбкой на лице пояснил Ши Вейж, и в его тоне прозвучала плохо скрываемая ирония. — У тебя есть ещё вопросы? Только давай без паники.

— Сколько мне обучаться? — не долго думая, почти рефлекторно выпалил Крас, зацепившись за первую пришедшую в голову цифру из этого монолога.

— Хороший, практичный вопрос. На самом деле, всё зависит исключительно от тебя, от твоего упрямства, желания выжить и врождённых способностей к обучению, которые пока покрыты мраком. В среднем способный неофит овладевает основами рукопашного боя в течение двух-трёх лет, если не считать переломов. Уверенно обращаться с классическим оружием — лет через пять, и это если не отшибёт себе всё, что можно, тренировочной палкой. А вот оперировать энергией ци — это уже высшая математика боевых искусств. Ей можно учиться на протяжении всей жизни, постоянно открывая новые грани, но думаю, лет через десять упорных, можно сказать, каторжных тренировок ты освоишь её на достаточном для выживания уровне, дотянув до звания подмастерья, ну, или очень близко к нему подойдёшь. Если, конечно, не сбежишь, не сломаешься и не совершишь какую-нибудь эпическую глупость.

— Десять лет? — голос Краса сорвался на фальцет. — Мне придётся пробыть здесь минимум десять лет⁈ — Он был готов рухнуть на месте, будто эти цифры были не словами, а физическими гирями, сброшенными ему на плечи. Десять лет в этом теле, в этом храме, в этом нелепом жёлтом кимоно, вдали от всего, что он знал и любил — это звучало не как обучение, а как пожизненный приговор.

— Я ещё раз повторю, и это в последний раз: всё зависит только от тебя. Существуют уникумы, одарённые неофиты, постигавшие эти науки и за семь лет, сжигая себя в печке тренировок дотла. Возможно, твои скрытые знания из родного мира, иной тип мышления, помогут пройти обучение ещё быстрее, как хитрость помогает зайцу обогнать волка. Наш общий знакомый, между прочим, обмолвился, что у тебя ярко выражен навык «Обучаемость». Скорее всего, это тоже сыграет немаловажную роль, если, конечно, ты сумеешь направить его в нужное русло, а не на изучение местных сплетен. Но помни: путь к становлению воином — не быстрый. Это не спринт, а марафон по колено в грязи и по локоть в синяках. Прилежно учись, не ленись на тренировках, даже когда захочется выплюнуть лёгкие, и у тебя, возможно, всё получится. Как я понимаю, в твоём мире проходит масштабный турнир? Можешь рассказать мне о нём? Об этом Вед не запретил спрашивать.

— Да, всё именно так, — кивнул Крас, чувствуя, как в памяти всплывают жуткие образы: обветшалый цех, труп бездомного и уродливая морда ящеролюда.

— Так вот, задумайся: участники того турнира, настоящие убийцы, они обучаются на протяжении всей своей жизни, их готовят с пелёнок, лепят из глины амбиций и пота. И никто в здравом уме не отпустит героя на смертельную схватку, если за его спиной нет боевого опыта хотя бы в два десятка лет. Так что противники там, на той арене, очень опасные, отточенные, как бритва. И чтобы победить, нужно не просто постараться — нужно перестать быть собой и стать оружием. Мне это известно не понаслышке. Я, если что, действующий герой нашей планеты, один из тех, кого бросят в топку, когда придёт время. Скоро и наш мир, Фарад, также ожидает своё испытание, своё горнило. Мы стоим на пороге краха, и трещины уже пошли по фундаменту. Но не буду загружать тебя нашими астрономическими проблемами — у тебя своих хватает. Надеюсь, мы справимся. А тебе советую на первое время завести надёжного друга, на которого ты сможешь опереться в сложной ситуации, способного прикрыть спину в нужный момент. Это не просто прихоть, а жизненная необходимость в нашем да и в лбом другом мире, где доверие иногда ценится выше меча. Присмотрись к Ли, он вроде неплохой, не трусливый парень, хоть и по словам Пинга болтлив как сорока.

Говоря это, Вейж в очередной раз, виртуозно и почти беззвучно, лукавил. Он лелеял крохотную надежду: если второй молодой человек будет плотно, по-братски общаться с Сергеем, то сможет в некий ответственный, отчаянный момент уговорить его выступить на том самом турнире в качестве приглашённого, чужеродного героя. А ещё, кто знает, может, из этого растерянного неофита под руководством иномирца и опытных мастеров в итоге и вправду вырастет неплохой, нестандартный защитник их планеты. Вложения, как говорится, должны окупаться.

— У тебя ещё возникли какие-то вопросы ко мне, может, просьбы? — спросил мастер, вставая, что было явным знаком завершения аудиенции. — Скорее всего, мы теперь очень долго не встретимся, если только ты не устроишь пожар в главном храмовом здании. Так что хорошо подумай, пока я здесь.

— Нет, мастер Вейж, мне всё… в общих чертах понятно, — ответил Крас после короткой паузы, и в его голосе звучала усталая покорность, смешанная с остатками паники, которую он пытался задавить. — Спасибо за… разъяснения.

На самом деле в голове Сергея, как в растревоженном улье, роилась масса вопросов, но единственное, чего он сейчас по-настоящему, до дрожи в коленках, желал, — это как можно скорее