ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

он мне пояснил, это могло произойти из-за внезапного и резкого перенапряжения энергоканалов, — тут мастер намеренно сделал многозначительную паузу, а затем косо, с укоризной посмотрел в сторону Краса. — Кто-то, судя по всему, явно хотел раньше времени встать на следующую, запретную ступень оперирования энергией, не спросив совета у старших. По глупости или по наглости.

«Во даёт, вот это талант, какой актёр пропадает в этой глуши! — мысленно ахнул Сергей, едва сдерживая смех, который грозился перейти в истерику. — Вот заливает, и уши даже не краснеют, взгляд твёрдый, как гранит. Хорошую, сочную легенду они мне придумали, сам бы я никогда не догадался до такого — „болезнь памяти от перенапряжения энергоканалов“. Гениально и абсолютно непроверяемо. Только вот купится ли пацан на эту лапшу?»

— Но, к несчастью нашего незадачливого Лао, у него действительно наглухо, капитально отшибло память, так что он нас не обманывал сегодня, а лишь пытался скрыть свой провал из-за глупой гордости и самолюбия. Кроме того, как предупредил старший мастер, после настолько тяжёлого повреждения энергоканалов, вполне возможны… побочные эффекты. Может измениться характер больного, появятся странности в поведении и речи, словно в него вселился дух рассеянного учёного, либо странствующего актёра. Твоей задачей, Ли, отныне будет терпеливо, без насмешек, объяснять все те простые вещи, которые Лао, по твоему мнению, должен знать. И не удивляться его диким, порой глупым вопросам и нелепому поведению. Со временем, может статься, он и сам всё вспомнит, но когда это чудо случится — неизвестно даже высшим мастерам. На сегодня для вас праздник официально окончен. Из комнаты — никуда не выходите, даже до сортира потерпите. Вечерняя уборка, обязательная медитация для успокоения духа — и немедленно спать. Завтра у вас начнётся новая, более суровая жизнь. Жизнь в гордом, но пыльном звании неофита. Спокойной ночи, ученики. И пусть сны ваши будут лишены глупых амбиций.

— Спокойной ночи, мастер Пинг, — хором, с разной степенью искренности, ответили его подопечные.

Как только дверь за куратором закрылась, в комнате повисла тяжёлая, но уже более безопасная тишина. Ли сразу повернулся к Лао, и по его распахнутым глазам и разинутому рту было понятно, что он жаждет узнать все детали, выведать каждую мелочь странного дня. Но единственное, чего хотел сейчас сам Лао, — это провалиться в бездонный, небыстрый сон. Слишком многое — от ужаса разоблачения до горечи десятилетнего «приговора» — свалилось на него за последние сутки, и сознание отчаянно требовало перезагрузки. Он лишь махнул рукой, сказав Ли хриплым голосом:

«Всё, все вопросы — завтра. Голова раскалывается», — отвернулся лицом к прохладной каменной стене и, к собственному удивлению, моментально провалился в глубокий, беспамятный сон, где не было ни мастеров, ни энергий, ни чужого тела.

Глава 9

Пробуждение было резким и безжалостным, как удар колокола. Едва разлепив слипшиеся от сна веки, Лао соскочил с кровати словно прыткий, напуганный горный козлик, почуявший запах волка. Как ни странно, он ощущал себя замечательно выспавшимся, тело было лёгким, а ум — непривычно ясным, без привычной утренней мутности. На это качество отдыха никак не повлияло то, что он спал на жёсткой, как плита, доске без намёка на матрас, укрывшись грубым, колючим одеялом, напоминавшем по тактильным ощущениям свалявшуюся шерсть дохлого барана. Да и то, что встал он резко и с незамутнённым сознанием, скорее всего, было заслугой не его, а настоящего Лао, чьи рефлексы и дисциплина тела уже стали его плотью и кровью.

«Даже на Земле всякие монахи и спецназовцы всю жизнь живут в подобных спартанских условиях, — мелькнула мысль. — А тут, по словам самого Ши Вейжа, в храме Шао Лань готовили не садовников, а будущих бойцов. Значит, они должны уметь приходить в боевую готовность моментально, из любого состояния, включая глубокий сон, и просыпаться, как по тревоге».

Крас смутно припоминал, что средневековые войны — рыцари, легионеры — большую часть своей недолгой и весёлой жизни проводили в бесконечных походах и спать им приходилось где попало: в седле, у костра, в грязи. Видимо, и в этом суровом мире настоящих бойцов с пелёнок готовили к подобной суровой действительности, отучая от нежностей вроде подушки.

Сны ему не снились — ни прекрасные, ни кошмарные, что, как он где-то слышал, означало, что сон был глубоким, здоровым и мозг полностью отключился для перезагрузки. Который сейчас час, он не имел ни малейшего понятия. И, если честно, не понимал, как вообще местные жители ориентируются во времени без часов, будь то механических или солнечных. По внутреннему, животному ощущению в теле и по качеству света, пробивавшегося сквозь бумажное окно, было где-то около пяти утра. Солнце уже встало, окрашивая комнату в тёплый, тусклый цвет. Чего, увы, нельзя было сказать о его товарище по несчастью, который на верхней полке храпел ровно и беззаботно, как отбойный молоток. Вспоминая вчерашнее утро, Крас отметил про себя, что Ли просыпался далеко не так бодро и стремительно, как нынешний Лао, а больше походил на вытащенного из берлоги сонного медвежонка.

«Да, Лао. Точка. Нужно привыкать так называть себя даже в мыслях, это имя теперь моя новая кожа, и со мной оно, похоже, надолго. Итак, что же мы имеем в итоге после ночного переосмысления? Думаю, не стоит убиваться и впадать в депрессию из-за всего произошедшего. Возможно, мне, Сергею Кравцову, выпал совершенно дикий, уникальный шанс, недоступный большей части населения моей планеты, а скорее всего — вообще никому, кроме сумасшедших фантастов. Когда я ещё смогу на полном серьёзе пожить в этакой средневековой, мистической Азии, попробовать свежих и действительно полезных продуктов без Е-шек и химии, мясо животных, не напичканных антибиотиками и гормонами роста до состояния шарика для пинг-понга, подышу воздухом, в котором пахнет дымом, травою и землёй, а не углекислым газом и выбросами с заводов».

Перекатывая в голове эти мысли, Крас постепенно успокаивал свою психику и пытался настроиться на новую жизнь. Он уже не ощущал себя слепым котёнком, выброшенным в пучинистое течении горной реки. После вечернего разговора с мастером Ши Вейжем многое прояснилось, и словно гора с плеч свалилась тягость неизвестности.

«Ну и что, что придётся много и больно тренироваться? Зато получу полезные, даже крутые навыки, научусь по-настоящему драться, обращаться с колюще-режущим оружием, нунчаками там всякими и мечами — короче, воплощу мечты каждого, кто в детстве играл в черепашек-ниндзя, хе-хе. Надеюсь, эти умения затем перенесутся вместе со мной обратно, в моё родное, обрюзгшее