ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

голос был ровным, но в нём звенела стальная струна. — Ли, немедленно бежишь в комнату, ждёшь нас там, никуда не отлучаясь. Мне ещё проводить с вами воспитательную работу вечером, а ты мне весь график собьёшь.

Первые слова куратора заставили Сергея внутренне сжаться в ледяной комок: обычно так провожают на каторгу, на расстрел или на очень долгую и неприятную беседу с участием бамбуковых палок. Но он, стиснув зубы, пытался цепляться за призрачную надежду на лучшее. Не сказав ни слова, не глянув даже в сторону друга, Ли вскочил с лавочки, как подброшенный пружиной, и побежал вон из столовой с такой скоростью, словно за ним гнался огнедышащий дракон. 'Похоже, Пинг пользуется среди послушников авторитетом не просто большим, а тотальным, граничащим с ужасом.

— Лао, мне долго тебя ждать? — Зычно гаркнул Пинг, а Крас мысленно прошипел сам себе, чувствуя, как ноги стали ватными.

Встав из-за стола, Сергей медленно, с достоинством обречённого, проследовал за суровым мастером. Их поход оказался на удивление коротким: пройдя пару пустынных, слабо освещённых коридоров в здании ближе к сердцу храмового комплекса, они зашли в неприметную дверь. Это был кабинет, небольшая комната, оформленная в сдержанном восточном стиле. На стене висела тушь с изображением заката над одинокой, острой вершиной. На узких полках из тёмного дерева стояло несколько карликовых деревьев-бонсаев, изогнутых, как в вечной муке. Пол был целиком застелен плотным ковром с геометрическим орнаментом, приглушавшим шаги. В воздухе витал лёгкий, пряный запах сандалового благовония, не скрывавший, а лишь подчёркивавший атмосферу напряжённой тишины. В середине комнаты располагался массивный стол с грозными ножками в виде голов дракона, изрыгающих невидимое пламя, и высокое кресло, на котором, как на троне, восседал сам мастер Ши Вейж. На его лице, обычно неподвижном, играла лёгкая, едва уловимая улыбка.

«Он что, улыбается и рад меня видеть? Как кот, нашедший особенно жирную и глупую мышку. Что-то здесь не так, пахнет серой и большими неприятностями».

— Пинг, подожди за дверью, мне требуется пообщаться с неофитом наедине, — произнёс Ши Вейж, и его голос прозвучал мягко, но с непререкаемой властью. После властных слов куратор низко, почти до пояса, поклонился и торопливо, пятясь, вышел из кабинета, притворив дверь без единого щелчка.

«А вот этого типа, похоже, уважают вообще все, от мала до велика. Или боятся. Что, впрочем, часто одно и то же».

— Ну, здравствуй, Сергей. Аха-ха-ха, — тихий, сухой смешок мастера прозвучал неожиданно и оттого ещё более зловеще. — Не смотри на меня так, будто я пришёл за твоей душой с катаной наперевес. Думал, наверное, что тебя на казнь ведут? Да, я прекрасно знаю, кто ты на самом деле. Не переживай, я вижу тревогу в твоих глазах — она у тебя, кстати, весьма выразительная. Тебе ничего не угрожает. Наш общий знакомый, которого ты знаешь под именем Вед, объяснил мне цель твоего визита. Ты понимаешь, о чём я?

Кравцов стоял словно в рот воды набрал — ледяной и тяжёлой. Он никак не мог представить, что всё обернётся именно так: вместо пыток — кабинет, вместо гнева — улыбка, вместо обвинений — загадки. Он не знал, что ему сейчас говорить, слова застревали в горле комьями.

— Старший мастер Ши Вейж, — начал с нотками раболепия в голосе Крас, — если честно, я не вполне разобрался, что от меня требуется, — наконец выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Вед не сказал, что я должен сделать, только намекнул о каком-то задании. Туманно, очень туманно.

— Просто мастер Вейж, наедине можешь называть меня так, — поправил он, и улыбка стала чуть шире, но глаза оставались непроницаемыми, как мрамор. — Прости, юноша, но про задание он мне ничего не сказал, похоже, тебе придётся самому об этом подумать и догадаться об истинной цели твоего визита в наш мир. Мы лишь предоставляем площадку. А актёр и режиссёр — ты сам.

— Мастер Вейж, но у меня столько вопросов!

После сказанных слов Вейжа, прозвучавших не как приговор, а скорее как странное приглашение к игре, Сергей понял, что ему и правда ничего не угрожает — по крайней мере, физически и прямо сейчас. Мышечный зажим в плечах ослаб, он сделал незаметный, глубокий вдох, набрался храбрости — той, что идёт от отчаяния, — и решил выжать из ситуации максимум информации, пока её источник был в хорошем, улыбчивом настроении.

— Хорошо, давай начнём с того, что тебя больше всего беспокоит, — согласился мастер, сложив тонкие пальцы перед собой на столе, будто готовясь не к беседе, а к медитации.

— Я занял чужое тело, мне бы хотелось узнать, душа этого паренька погибла?

На самом деле с самого прибытия в этот мир, как неприятный, но навязчивый спутник, судьба настоящего Лао тяготила Краса. Он испытывал смутное, но грызущее чувство вины, будто украл у мальчишки не только кимоно, но и саму жизнь, и боялся, что тот безвозвратно сгинул в небытие, раздавленный его, взрослым и чужеродным, сознанием.

— Нет, он сейчас находится в твоём сознании, в состоянии очень глубокого, охраняемого сна. Ему ничего не угрожает, более того, он даже не подозревает о твоём существовании. Как только ты покинешь наш мир, он проснётся и будет абсолютно уверен в том, что всё, что происходило с тобой, было его собственной заслугой, его победами и ошибками. Своего рода… подарок на будущее, — пояснил Ши Вейж, и в его голосе прозвучала странная нота, которую Крас не смог идентифицировать.

— Я понимаю, ты напуган и обескуражен. Попасть из родного, привычного мира в непривычную, чуждую тебе обстановку — это настоящее испытание для духа. По твоему истинному имени я понял, что ты из другой страны и другой культуры. Тебе неизвестны наши обычаи и законы. Далеко ходить не будем: когда ты вошёл в комнату, ты уставился на меня, как на памятник, и пристально, не отрываясь, разглядывал. У нас так не принято, это верх неуважения. При встрече человека моего ранга либо высокопоставленного чиновника ты должен глубоко поклониться и ждать, пока я разрешу тебе выпрямиться и поднять взор. Наши мастера закрывают глаза на эти мелкие условности, ведь в большинстве своём вы для них как собственные дети, они растят вас с младенчества, видя у вас грязь под ногтями и слёзы от ушибов. Но за пределами храмового комплекса, а так как ты теперь неофит, тебе придётся иногда покидать стены храма и выходить в общество,