ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

а где-то в глубине чужого сознания шевелилось смутное чувство вины. Сергею даже стало немного мерзко и жаль, что он лишил мальца, в теле которого окопался, как паразит, чести пройти сию пёструю церемонию лично, да и вообще всего остального. «Может, это отдалённые эмоции самого Лао? Мятежный призрак подростковой психики? Мне до сих пор непонятно, он тут со мной или я вычеркнул его сознание из этой реальности, как описку с грифельной доски».

Дойдя до своей кельи, он втолкнул дверь, провалился внутрь и швырнул кимоно на кривую тумбу, как тряпку, которой вытирали кровь. Тело, отягощённое чужими воспоминаниями и грузом невыборного будущего, тяжело рухнуло на жёсткую койку. Рядом же, сияя улыбкой до ушей, перед зеркалом вальяжно любовался обновками Ли. По его самодовольному виду было понятно — он доволен как слон, которому подарили не только арахис, но и целую плантацию. Ещё бы, теперь он официально стал совершеннолетним, по меркам этого странного общества, заполучив вожделённые крохи прав и призрачное уважение со стороны младших воспитанников, готовых пресмыкаться перед кем угодно, лишь бы не перед ними. Ирония, которую Крас оценил бы в иной жизни, сейчас вызывала лишь тошноту. Также его острый, заточенный страхом взгляд сразу выцепил в углу комнаты немой и зловещий ультиматум: ждавший своего часа веник и ведро с водой, мутной, как его ближайшие перспективы.

«Да они повёрнуты на чистоте ещё больше, чем я! Интересно, а если я что-то забуду в комнате и вернусь на минутку, чтобы забрать, мне придётся проводить обряд по уборке или это не считается? Или сразу казнят через утопление в этом же ведре?» Повертевшись несколько минут перед зеркалом в новых одеяниях, выглядя как жёлтый попугай после линьки, Ли повернулся к Красу и спросил с наигранной братской заботой:

— Что случилось? Старший мастер Ши Вейж сказал что-то неприятное или непонятное? Не переживай, его слова не каждый понимает сразу, должно пройти какое-то время, и ты осознаешь всю глубину и полезность его наставления. Твоё понимание его слов придёт, и ты убедишься, какой это мудрый человек. Он же за просветление, а не за мордобой, обычно.

«Да они его тут чуть ли не обожествляют! Как будто он не человек, а ходячая энциклопедия с каменным лицом и без зрачков. Он на самом деле огорошил меня своими словами, но непонятными мне они точно не были — страшными были, кристально ясными и смертельно опасными», — пронзительно подумал Крас, но так ничего и не ответил товарищу, лишь выдавив из себя подобие хрипа.

— Поднимайся, переодевайся и приводи себя в порядок, нам скоро нужно идти на торжественный обед. Наконец-то я попробую мясо! Говорят, когда его ешь впервые, то получаешь незабываемые ощущения. Словно в тебя вселяется душа кабанчика, но счастливая. Но и налегать сильно не стоит. Наш организм непривычен к такого роду пище. Может даже стать плохо. В смысле, тебя разнесёт во все стороны, и вечер наказания покажется детской забавой. Помни об этом. Если бы не вечернее наказание по вине кое-кого, — Ли недобро, с намёком на вековую обиду, посмотрел в сторону Краса, — то это, наверное, был бы самый лучший день в моей жизни. А так — просто очень хороший.

— Ты что, никогда не ел мяса? — С жутким удивлением, граничащим с культурным шоком, спросил Крас, затем резко заткнулся, ощутив во рту вкус собственной очередной, гигантской, как дубина, глупости.

— Да, так же, как и ты. Хотя о чём это я? Ты же у нас сегодня непомнящий. Говорят, когда мы были младенцами, в наш рацион добавляли немного мяса, чтобы организм окреп, но я этого не помню. Как собственно и ты, или снова выкинешь что-то интересное как с умением плавать? — с лёгкой издёвкой, но без злобы, ответил Ли.

«Если бы ты знал, малец, сколько мяса я съел в своей жизни! Да всё моё родное тело похоже на огромный, жирный, перекачанный шмат сала в трениках. Хотя, наверное, настоящего мяса давно нет в тех полуфабрикатах, которыми я питался последнее время. И котлеты в бургерах тоже вызывали сомнение — больше на переработанную целлюлозу с привкусом ностальгии смахивали».

— Не хочу я никуда идти, хоть и голоден, настроения нет совсем, — пробурчал Крас, решив незаметно, как мышь под половицей, сменить тему разговора.

— Ну, ты даёшь! Тебе мало того, что нас вечером будут гонять до потери пульса и приобретения видений, так ты ещё хочешь, чтоб эта экзекуция продолжалась на протяжении очень долгого времени? Пинг с тебя три шкуры спустит, если ты не появишься в столовой, да ещё и меня, как обычно, к этому приплетёт. За то, что я тебя не вразумил и не уговорил. Не позорь нашего мастера и не подставляй нас, недоросль! Поднимайся, пожалуйста, закончи с уборкой и пойдём праздновать. Я даже готов убрать за тебя, если ты такой немощный, но до конца испортить этот день я тебе не позволю! — После этих слов, полных юношеского максимализма и здорового эгоизма, Ли решительно впился пальцами в рукав Краса и с силой, достойной лучшего применения, стащил его с кровати, а сам, схватив веник и ведро с той же яростью, с какой воин хватает меч, начал лихорадочную уборку.

«Эх, и приставучий этот пацан, но по-настоящему хороший друг, такой, которого не найдёшь в каждой подворотне. Вон как беспокоится за меня, а может, просто свою жопу прикрывает, как умный прагматик? В их мире, как я понял, индивидуальные наказания не приветствуются, в этом что-то даже есть, как в армии — накосячил один, а отвечает весь взвод. После пары таких залётов и 'тёмных» от боевых товарищей будешь десять раз думать перед тем, как влезать во всякого рода авантюры. А жёлтое кимоно мне даже к лицу. Или к коже. По крайней мере, не воняет дешёвой синтетикой, — с усмешкой подумал Сергей, глядя на своё новое одеяние. Теперь он был до смешного похож на привычного вида монаха из какого-нибудь приличного китайского храма Шаолинь с его родной, загаженной пластиком Земли — только вот духа просветления внутри не наблюдалось, лишь смятение и тоска по нормальному стейку.

— Слушай, Ли, а у нас ещё есть храмы или монастыри, где обучают боевым искусствам? — спросил Крас, пытаясь придать голосу непринуждённое, почти подростковое любопытство, хотя внутри всё сжалось в тугой комок тревоги.

— Конечно! И в горах на западе, где духи ветра сбивают с троп неосторожных, и далеко на