ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

— Ну что ж, тогда на этом и закончим, — Вырвал из раздумий спокойный голос мастера, возвращая его к реальности кабинета. — Выйди и пригласи мастера Пинга, а сам подожди его за дверью. Внимательно, с почтением. Всего тебе хорошего, Сергей. Хотя, наверное, в интересах конспирации и твоего же спокойствия правильнее будет называть тебя Лао. Привыкай, теперь это твоё единственное легальное имя. На него и отзывайся.

Выйдя за дверь, в прохладную, полумрачную галерею, он передал суровому куратору, всё ещё стоявшему навытяжку, что Ши Вейж его ожидает.

После того как Пинг, кивнув с таким видом, будто шёл на плаху, зашёл в кабинет и бесшумно закрыл дверь, Сергей буквально застыл на месте, прислонившись к прохладной каменной стене. Он не знал, что ему и думать, мысли мешались, цепляясь друг за друга.

«На десять лет! Я застрял тут, в лучшем случае — на целых десять лет! Но он же говорил, что это ещё хороший, почти оптимистичный результат, а значит, может быть и больше, лет пятнадцать, а то и все двадцать. В то, что у меня есть какие-то выдающиеся, скрытые умения, я, конечно, не верю, так что лучше сразу рассчитывать на максимальный, самый мрачный срок. Однако… я на самом деле забыл про свою эту пресловутую „обучаемость“. И почему он упомянул только её, будто остальное неважно? Видимо, старина Вед раскрыл ему не все карты, а лишь пару-тройку из колоды. Но зачем такая избирательность? Над этим стоит подумать позже, когда голова не будет такой тяжёлой. Может, из-за этой моей склонности к обучению срок удастся сократить… но все равно прокукую на Фараде несколько лет. Мрак, кромешный мрак! Да я с ума сойду в этом проклятом средневековье с боевыми искусствами, без интернета, кофе и нормального туалета! И всё это — в теле какого-то подростка!»

В этот момент Сергей почувствовал, как у него в самых глубинах мозга, где обычно сидела привычка листать ленту, что-то заныло и зачесалось, словно фантомный зуд от ампутированной конечности. Он яростно, почти физически ощутил отсутствие в кармане холодного прямоугольника смартфона — этого волшебного оракула, способного подсказать что угодно в критический момент, от рецепта выживания до погоды на завтра. И с ледяной ясностью осознал, что все привычные, такие незаметные блага технического прогресса — от электрического света до аспирина — начисто отсутствуют в чужом мире, будто их стёрла гигантская резинка. И в очередной раз, с новой силой, почувствовал себя невыносимо, тоскливо одиноко.

Хотя, если подумать без прикрас, и в родном мире он уже давно оставался в глухой, добровольной изоляции. Родители практически не навещали, все их отношения укладывались в сухие, как пыль, смс-поздравления на государственные праздники и дни рождения. Друзей, настоящих, не виртуальных, у него не было уже лет десять. Бабушка — единственный по-настоящему близкий ему человек, с запахом пирогов и бесконечным терпением, — умерла, кажется, в другой жизни. Нет, внешне он был весьма общителен, профессия продажника обязывала улыбаться и болтать о чём угодно, но и только. Он не мог поделиться с кем-то действительно важными, грызущими душу вещами, тихо разъедающими его изнутри на протяжении последних лет. Серьёзных отношений он осознанно, как пожар, не заводил, считая себя неподготовленным, а непродолжительные интрижки с такими же одинокими душами в счёт, конечно, не шли. Но Сергей был, как ни странно, человеком с высоким эмоциональным и психологическим порогом — он умел глушить тоску работой, сериалами и мыслями о будущем. Он всегда, как мантру, повторял себе, что всё ещё впереди. Вот встретится любящая, понимающая девушка, и станет женой, и дети у них будут, и дом с садом, и прочая пасторальная ерунда из рекламы. Но в тихие, предрассветные минуты он прекрасно, до тошноты понимал, что всё это — сладкие иллюзии самообмана, а настоящая, единственная жизнь безжалостно утекает сквозь пальцы, как вода'.

Из этого липкого, саморазрушительного кокона мыслей его грубо вырвал скрип двери и появившаяся в проёме суровая фигура мастера Пинга.

— Следуй за мной, — отрывисто бросил куратор, развернулся на каблуках с точностью автомата и двинулся вперёд по коридору, даже не оглянувшись, чтобы проверить, идёт ли ученик.

На протяжении всего неспешного, давящего тишиной пути от кабинета старшего мастера к жилым помещениям он не проронил ни единого слова, лишь его кимоно слегка шуршал при ходьбе. Видимо, его, как и Сергея, загрузили целым ворохом новой, не самой приятной информации, которую теперь предстояло переварить. Когда они подошли к знакомой, унылой двери жилого корпуса, мастер остановился и сказал, уставившись куда-то в пространство перед собой, не удостаивая ученика взглядом:

— Не думай, что из-за твоей… особенности, к тебе будет какое-то особое, снисходительное отношение. Наоборот, старший мастер мне сегодня предельно ясно дал понять, что тренироваться ты будешь усерднее, дольше и, полагаю, больнее, чем все остальные. Так что готовь свою пятую точку и спину. С завтрашнего утра начнётся твоя новая, очень насыщенная жизнь. А сейчас — в комнату. Останешься там до дальнейших указаний.

Дойдя до их аскетичной комнаты, Пинг отворил дверь и с вежливым, но угрожающим жестом пропустил вперёд себя Лао, затем зашёл сам, плотно прикрыв створку. По гробовой, неестественной тишине в длинном коридоре было абсолютно ясно, что все остальные послушники всё ещё наслаждаются праздником в столовой, и во всём жилом доме в данный момент находятся только они втроём — мастер и два неофита, один из которых отчаянно пытался не выдать себя нервным тиком.

— Итак, ученики, — начал Пинг, сложив руки за спиной, — так как сегодня всё-таки большой праздник, я в порядке исключения и в знак старого доброго гуманизма отменяю вам вечернее наказание. Но только сегодня! Запомните это как молитву. Ли, для тебя же лично теперь есть очень важное задание. Мы с Лао только что вернулись от старшего мастера Ши Вейжа. Он провёл тщательное сканирование энергетики твоего соседа и выяснил, что тот на самом деле, как ни странно, не врёт или, по крайней мере, не полностью. Лао где-то в окрестностях, видимо в самый неподходящий момент, подхватил одну очень коварную и редкую болезнь, поражающую память и иногда влияющую на поведение. Мастер меня лично уверил, что она абсолютно безопасна для окружающих и совершенно не заразна, так что тебе, Ли, ровным счётом ничего не грозит. Как