Темный Лорд Устал. Книга IX - Тимофей Афаэль

Старик глухо, надрывно рассмеялся.

— Ха-ха-ха! Как же жестоко я ошибался. Ты никакой не Император, Саша. Ты просто избалованный мальчишка, которому по ошибке дали корону, и который решил, что этот кусок золота делает его стратегом. Но корона не прибавляет ума. Она лишь делает твою чудовищную глупость очевидной для всего континента.

— В-Виктор… — губы Александра тряслись, на глазах выступили слезы. — Т-ты не имеешь права так говорить…

— Права⁈ — взревел Орлов. — Ты лишил меня всех прав, когда выбросил из дворца! Растоптал дело всей моей жизни! А теперь имеешь наглость звонить и требовать, чтобы я спасал твою горящую величественную задницу⁈

Старик схватил тяжелую трубку обеими руками, приблизив её вплотную к лицу.

— Пошёл ты нахер, Александр!

Три коротких слова. Простых и правильных.

— Пошёл ты со своей умирающей Империей, со своим потешным троном и своими проблемами. Разгребай это дерьмо сам. Я закончил. Слышишь меня? Тридцать лет я тащил на себе этот проклятый воз, и с меня хватит!

Александр что-то истерично кричал в ответ, но Орлов уже не слушал. С диким рыком он размахнулся и со всей силы швырнул трубку в бетонную стену.

Оглушительный треск, звон разлетающихся микросхем. Экран мгновенно погас, голос Императора оборвался, и в темной квартире наступила звенящая тишина.

Орлов стоял посреди кабинета, тяжело дыша, глядя на обломки аппарата. Руки дрожали, сердце бешено колотилось.

Точка невозврата пройдена. Он только что прямым текстом послал Императора и физически уничтожил последнюю правительственную линию связи. Но несмотря на это…

…он не чувствовал ни грамма сожаления. Только глубокую усталость человека, сбросившего с плеч бетонную плиту.

Обессиленно осев на пол, Орлов прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Он посидел так несколько минут, вслушиваясь в собственное дыхание. Затем открыл глаза, поднялся на ноги и неторопливо пошёл обратно в гостиную.

Там, на полированном столе, его преданно ждала недопитая бутылка отличного коньяка.

Глава 20

Александр

Экран погас и в кабинете повисла тишина.

Александр так и стоял с зажатой в руке трубкой, слепо глядя на потухший монитор. Мозг отказывался осмысливать произошедшее. Слова Виктора всё ещё отдавались в ушах, каждое — как безжалостный удар наотмашь. Виктор Петрович Орлов — человек, который тридцать лет склонял перед ним голову. Тот самый Орлов, неизменно произносивший «как прикажете, Ваше Величество», бессменной тенью стоявший за его спиной на каждой церемонии, приёме или Совете. Этот человек только что послал его — Императора — и оборвал правительственную линию связи.

— Предатель, — одними губами прошептал Александр.

А затем что-то внутри него с хрустом лопнуло. Плотина, сдерживавшая панику, рухнула.

— Предатель! — заорал он, и крик сам собой перешел в истошный хрип. — Расстрелять! Сгноить в темнице! Как он смеет⁈ Как он смеет⁈

Трубка полетела в стену, разлетевшись на куски пластика, но этой вспышки оказалось катастрофически мало, чтобы заглушить разрывающую грудь агонию. Александр схватил первое, что попалось под руку — антикварную вазу с подоконника — и швырнул её через весь кабинет. Фарфор брызнул во все стороны, с оглушительным треском разлетевшись о дубовую панель. Звук принёс жалкую секунду облегчения.

Но только секунду.

Александр шагнул к столу и одним движением смёл на пол всё. Папки с приказами, которые больше никто не выполнит. Стратегические планы, превратившиеся в бессмысленную макулатуру. Указы, докладные записки — всё это полетело вниз, разлетаясь веером и поднимая облачка пыли. Схватив массивное бронзовое пресс-папье с гербом династии, он с размаху врезал им по монитору. Экран жалобно хрустнул, брызнул искрами, но Александр ударил ещё раз. И ещё. И ещё, пока от тонкой панели не осталась лишь искорёженная пластиковая рама.

— Я — Император! — орал он в пустоту разгромленного кабинета, и стены возвращали ему эхо собственного бессильного безумия. — Я! Император! Этой! Страны!

Он пнул кресло, с грохотом опрокинув его на спинку. Схватил ещё одну вазу, малахитовую, и запустил её в бронированное окно. Стекло выдержало, покрывшись лишь едва заметной паутинкой, а камень отскочил и раскололся о подоконник, засыпав паркет зелёной крошкой.

Он крушил всё, до чего мог дотянуться, пытаясь физическим разрушением заглушить поднимающуюся внутри чёрную воду. Потому что под этой яростью пряталось то, в чем он боялся признаться даже самому себе.

Парализующий страх мальчишки, внезапно осознавшего, что он остался совершенно один в темной комнате.

Адреналин схлынул так же внезапно, как и ударил в голову.

Александр замер посреди кабинета, с присвистом втягивая воздух. Осколки фарфора и малахита хрустели под ногами. Белоснежные листы устилали пол, впитывая растекающиеся лужицы чернил из разбитой чернильницы. Опрокинутая мебель, разбитые мониторы, сорванные портьеры… Помещение, триста лет служившее центром управления Империей, выглядело так, словно его взяли штурмом.

Его руки дрожали. Александр опустил взгляд на свои ладони и отстраненно отметил, что костяшки сбиты в кровь. Когда это произошло? Когда бил по монитору? Боль казалась далёкой и какой-то чужой.

Он попытался сделать нормальный вдох, но воздух застрял в горле.

Кабинет накрыла тишина. Ни привычного трезвона телефонов, ни докладов по селектору или шагов адъютантов в коридоре. Ничего. Только его собственное сбитое дыхание и стук крови в висках.

Связи нет. Премьер недоступен. Орлов, единственный, кто понимал, как заставить эту неповоротливую государственную машину работать, разбил аппарат связи. И даже если бы Александр сейчас захотел переступить через гордость и умолять его вернуться — он не смог бы до него дозвониться.

Совет Кланов разбежался. Строганов и Шуйский уже легли под Мефистову. Остальные, вероятно, стоят в очереди на капитуляцию. Верным остался лишь Демидов, но что толку от одного клана, когда рушится сам фундамент государства?

Генералы в тюрьме. Он сам отправил их туда своей «гениальной» чисткой. И теперь некому поднять войска, чтобы организовать оборону Империи от врага, который только что продемонстрировал свою подавляющую мощь.

Александр медленно повернулся к массивным дубовым дверям. Там, за этими створками, стояла дворцовая стража. Они несли службу по расписанию, как вчера или год назад. Они ждали приказов, не догадываясь, что приказывать больше некому. Не зная, что человек за этой дверью — уже не Император.

Гвардия Вершинина, его единственная реальная сила, разбросана по Столице — они гоняются за министрами и чиновниками, которых он сам велел арестовать. Они выполняли его безумную волю.

И сейчас он остался один. Совершенно один.

Почувствовав, как подкашиваются ноги, Александр вцепился в край стола. Ладонь скользнула по тем самым чернилам, которыми он подписывал указы об арестах. Ими же скреплял приказы, которые никто не выполнил. Которыми, строчка за строчкой, вывел свой собственный приговор.

Он поднял голову