Темный Лорд Устал. Книга IX - Тимофей Афаэль

Бронированное окно, выдержавшее удар малахитовой вазы, на фоне ночного города работало как идеальное зеркало. Александр смотрел в эту тёмную гладь и не узнавал себя.

Он ожидал увидеть Императора. Сурового правителя, пережившего предательство и готового нанести ответный удар — наследника великой династии. Но из темноты стекла на него таращился растрёпанный, бледный юнец с загнанным взглядом.

Слипшиеся от пота волосы, расстёгнутый ворот мундира, а один эполет оторван и жалко болтается на золотых нитях. Лицо перекошено, губы дрожат, а на щеках блестят влажные дорожки. Он плакал, сам того не заметив.

Он походил на испуганного ребёнка, сломавшего все свои игрушки от обиды на то, что проиграл партию гроссмейстеру. Ребёнка, который швырял вазы и орал в пустоту, потому что носил картонную корону.

Слова Орлова всплыли в памяти.

«Безмозглый щенок». Он вспомнил генералов, кивавших на совещаниях, а затем саботировавших его приказы. Они видели то, чего не замечал он: мальчишка на троне не имеет ни малейшего понятия о том, как работает реальный мир.

«Надутый идиот». Он вспомнил разговор с Вороновым на горячих источниках. Воронов ел стейк и разговаривал с ним со снисходительностью взрослого, к которому пристал с глупостями детсадовец. Александр предлагал ему место за своим столом, не осознавая, что Воронов уже давно сколотил собственный — причем куда более прочный.

«Ты сам посадил своих генералов в камеры». Он вспомнил каменное лицо Вершинина. В ту ночь Александр мнил себя вершителем судеб, жестким и решительным правителем, а на деле — с восторгом идиота рубил сук, на котором сидел.

Орлов был прав во всём.

Воспоминания нахлынули. Как Орлов учил его держать перо, объяснял штабные карты. Виктор стоял за спиной на коронации — молчаливый, надежный якорь в море чужих, жадных глаз.

Похороны отца. Орлов, крепко сжимающий его плечо у открытой могилы. Его тихий голос в пустом коридоре: «Я буду рядом, Саша. Всегда буду рядом».

И он был. Все эти годы тащил на себе неподъемную тяжесть Империи, чтобы Александру было чем править. А чем отплатил ему Александр? Назвал предателем и вышвырнул из дворца. Не стал слушать, когда старик умолял его остановиться.

Отражение в окне расплылось. На этот раз Александр чувствовал свои слёзы, обжигающие щеки. Виктор Петрович заменил ему отца. И он потерял его так же безвозвратно — только теперь исключительно по собственной вине.

Смотря на свое жалкое отражение, Александр вдруг почувствовал, как что-то внутри надломилось окончательно. Будто тугой корсет, который он носил всю жизнь, внезапно лопнул, оставив после себя пустоту. Мундир с золотым шитьем, ордена, которых он не заслужил, нашивки, доставшиеся по праву крови — всё это было чужим. Костюм для роли, с которой он не справился.

Руки сами потянулись к воротнику.

Непослушными, дрожащими пальцами он расстегнул первую пуговицу. Затем вторую. Третью. Воротник разошелся, и Александр впервые за этот бесконечный день смог вдохнуть полной грудью.

Он с силой дернул оторванный эполет, отрывая его с мясом, и брезгливо бросил в чернильную лужу. Символ власти, которой никогда не было. Мундир поддался тяжело, цепляясь пуговицами и орденами, словно отказываясь отпускать своего пленника. Александр сбросил его на пол, оставшись посреди разгромленного кабинета в одной влажной рубашке.

Император умер. Тот самодовольный болван, смотревший по утрам в зеркало и веривший в свою исключительность, остался лежать в луже чернил вместе со сброшенной золотой шкурой. На его месте остался просто человек. Испуганный, потерянный парень, натворивший страшных дел.

Перешагнув через мундир, Александр подошел к неприметному шкафу в углу. Личный сейф-гардероб. Охрана настояла на его установке много лет назад — на случай экстренной эвакуации. Наличные, поддельные документы, простая одежда. Он никогда не думал, что этот день настанет.

Дверца бесшумно открылась. Александр быстро, не глядя в зеркало, натянул тёмную водолазку и неприметную куртку без знаков отличия. В кармане куртки звякнули ключи от старой неприметной машины, пылящейся в служебном гараже. Императоры не водят сами, они ездят в бронированных кортежах.

Но он больше не был Императором.

В последний раз окинув взглядом руины своего кабинета, Александр повернулся и вышел через потайную дверь, не оглядываясь.

Служебные коридоры были пусты. Александр шел быстро, опустив голову. В темной куртке он походил на уставшего техника или сотрудника ночной смены. Никто не обратил на него внимания. Дворцовая гвардия охраняла парадные входы, даже не подозревая, что их правитель уходит через задний двор.

Машина завелась со второго раза, недовольно чихнув двигателем. Этот грубый механический звук показался Александру самым прекрасным из всего, что он слышал за день. Автоматические ворота поползли вверх, выпуская его в ночь.

Столица встретила его пугающей тишиной. После рева сирен и дальних отголосков взрывов улицы казались вымершими. Редкие прохожие жались к стенам, окна домов были темными. Город затаился в ожидании развязки. Александр гнал машину по широким проспектам, чувствуя себя призраком в собственной Империи.

Адрес Орлова он помнил наизусть. Старый, солидный дом в центре, третий этаж. Он часто бывал там ребенком, разглядывал коллекцию старинных карт, пил чай с вареньем. Потом визиты прекратились — статус не позволял.

Бросив машину во дворе, он вошел в темный подъезд. Лифт не работал. Александр поднимался по лестнице, и с каждой ступенькой сердце билось всё тяжелее.

На третьем этаже он замер. Дверь нужной квартиры была приоткрыта.

Александр толкнул створку и шагнул в темноту прихожей. Квартира казалась пустой, лишь из кухни на пол ложилась тусклая полоска желтого света. Он пошел на этот свет, не пытаясь скрываться — Орлов наверняка слышал его шаги.

Кухня была маленькой и старомодной. Орлов сидел за круглым столом, сгорбившись. Перед ним стоял наполовину пустой стакан с коньяком, рядом — и такая же почти пустая бутылка. Старик даже не повернул головы, когда Александр застыл в дверном проеме. Лишь едва заметно дернул плечом — он узнал, кто пришел.

Александр смотрел на седую, растрепанную голову, на опущенные плечи человека, который всегда держал спину прямо. На пальцы, вцепившиеся в стекло стакана, как в спасательный круг.

Это он его сломал. Своим высокомерием и паранойей.

Александр молча прошел к столу и сел напротив. Орлов продолжал гипнотизировать янтарную жидкость. Тишина стала невыносимой.

— Зачем пришёл? — голос Орлова звучал надтреснуто и сухо. — Арестовать? Гвардию привел?

— Нет.

— Тогда зачем?

Александр судорожно сглотнул. Всю дорогу он репетировал слова, выстраивал правильные фразы, но сейчас, глядя на разбитого старика, все заготовки рассыпались в прах.

— Я… — голос дрогнул, и он с трудом откашлялся. — Виктор Петрович…

Орлов горько усмехнулся.

— Надо же. Виктор Петрович. Вспомнил, как