Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

кувшин с родниковой водой и кубок. На флаконе из-под мышьяка, найденного в спальне Ортанс, не было ярлыка, я нашёл его в щели между полкой и стенкой буфета. Пробка отыскалась под кроватью баронессы. По словам служанок, кувшин был разбит, кубок валялся на полу, но, когда мы прибыли в комнате уже царил относительный порядок.

— И что? — Рене непонимающе взглянул на него.

— Похоже, это ты, а не я всю ночь не спал, занимаясь обысками и допросами! — раздражённо воскликнул Марк. — Думай сам! О чём говорит то, что ярлык от склянки с раствором мышьяка нашёлся в буфете баронессы?

— Он раньше стоял там?

— Да, но не только. На склянке не было никаких знаков, что там яд, поскольку ярлык оторвался.

— Погоди! Склянка была такой же, как и эти эликсиры?

— Точно такой же.

— Выходит, она могла перепутать?

— Это была тёмная половина суток, довольно поздно, в комнате стояла одна свеча. Баронесса собиралась спать, подошла к буфету, привычно открыла дверцу, взяла початый флакон и, убедившись, что на нём нет ярлыка с указанием на то, что в нём яд, плеснула содержимое в кубок, долила воды и выпила разом, потому что все её эликсиры неприятны на вкус. Потом она поняла, что выпила не то, выронила кубок. Затем, возможно, специально, а может, нечаянно спихнула со стола склянку вместе с пробкой. Пробка закатилась под кровать. Она хватается за кувшин, чтоб выпить больше воды и вызвать рвоту, но он выскальзывает из её рук и разбивается. Она зовёт прислугу и требует принести воды. Пока они суетятся, яд начинает действовать. Доза такая, что очень скоро она умирает в страшных муках.

— А как склянка оказалась в комнате девушки?

— Она спала в этот час и очнулась, почувствовав, что кто-то стоит рядом. Это был де Кларен, который сообщил ей о том, что её мачеха умерла, после чего ушёл и снова запер её на ключ. Вероятно, он подобрал склянку и на всякий случай сунул её под подушку, даже не обратив внимания на отсутствие пробки или не смог её найти. Он приказал слугам вымыть пол, и следы разлившегося мышьяка были слиты в сточную канаву. Так что никакого убийства не было, это несчастный случай.

— Но зачем тогда де Кларен подкинул невесте эту склянку? Он хотел подставить её?

— Нет. Он сам признался мне, что, если б я не явился в самый неподходящий для него и подходящий для меня момент, он бы скрыл причину смерти леди де Рокруа. Слуги в доме знали о болезни барышни и полагали, что у неё брюшная немощь. Когда баронесса умерла при схожих, но более острых симптомах, они подумали, что она заразилась от падчерицы, поскольку чаще других заходила к ней. Они ничего не знали об отравлении, и в интересах де Кларена было скрыть это. Он неглуп, потому войдя и увидев корчащуюся на полу Луизу и этот флакон неподалёку, он всё понял и подобрал его, пока другие не заметили. Ему нужно было срочно спрятать склянку так, чтоб на неё случайно не наткнулись слуги. Куда? Проще всего у себя, но это и опаснее. Вдруг её там найдут? Другое дело — у Ортанс. К ней никто не заходит, дверь заперта, а ключ у него в кармане. Потому он и сунул её под подушку спящей девушки, а когда она проснулась, сделал вид, что зашёл известить её о несчастье. И только когда я сказал, что баронесса отравлена мышьяком, он решил разыграть эту карту, и рассказал мне, что это сделала Ортанс, что она не в своём уме и бродила по дому ночами. Склянка из-под яда под её подушкой должна была это подтвердить. Кстати, он сказал, что мышьяк хранился в кладовке, однако, там он в виде порошка для истребления крыс. Но нужно же ему было что-то сказать, поскольку она могла найти яд в доме, но не могла купить его в аптеке.

— А зачем было покупать, если он уже был в доме? — поинтересовался Рене.

— С порошком слишком просто ошибиться в дозе, а Луиза не хотела, чтоб Ортанс умерла слишком быстро, особенно если учесть, что я предупредил её, что буду следить за тем, как она обращается с падчерицей. Раствор несложно отмерять в каплях, и он быстро расходится в бульоне.

— Логично. Но выходит, де Кларен знал, что баронесса травит его невесту?

— Острота твоего ума сегодня поражает!

— Хватит издеваться, — обиделся Рене. — Просто объясни, зачем им это?

— Баронесса и де Кларен были любовниками и хотели отобрать у Ортанс наследство отца. Потому он посватался к ней, а мачеха, скорее всего, склонила её принять его предложение. Возможно, они хотели убить её после свадьбы, но тут появилась некая особа, которая предложила другой вариант. Камеристка баронессы рассказала, что Марион Отфор бывала в доме и даже считалась подругой хозяйки. Наверно, она узнала о первом женихе Ортанс, который должен был затаить на неё обиду, и они решили продать девушку ему, надеясь, что он, как легендарное чудовище, уже не выпустит её из своих когтей. Де Нера действительно был зол на неё, но он благородный человек и потому, увидев её слёзы, пожалел о своём необдуманном поступке и вернул её домой. Их план провалился с грохотом. И де Кларен, который уже считал себя хозяином в имении баронов де Рокруа, был в ярости. Судя по его жалобе, он не из тех, кто умеет ждать. Ему нужно действовать быстро и всё, что он хочет, получить без промедления. Думаю, что это он заставил Луизу травить Ортанс. Она сама была напугана моими подозрениями и ещё больше откровенной угрозой на случай, если она навредит девушке. Но должно быть, любовник имел на неё большое влияние и она подчинилась. А он оставил всю грязную работу ей и теперь, вроде как, ни при чём.

— То есть у тебя нет против него ничего, кроме подозрений?

— У меня нет доказательств, хотя я уверен, что за всем этим стоит он.

— Арестовать его ты не можешь, и потому выгнал из дома?

— Я не собираюсь держать Ортанс у себя вечность. Как только она почувствует себя лучше, я отпущу её домой. И чтоб он не навредил ей, я его выгнал. Если честно, я объявил об её аресте с той же целью, чтоб без помех увезти её из дома,