Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

— Об этом не беспокойся, — кивнул Марк. — Так или иначе, это можно сделать.

— А если не получится, я его убью, — проговорил Венсан и спокойно взглянул на Марка. — Вызову на дуэль по всем правилам и разрублю пополам. Будешь моим секундантом?

— Отказываться не стану. Он это заслужил, однако, мне хотелось бы, чтоб всё свершилась в рамках закона. Благородная смерть на дуэли — это слишком просто для этого мошенника. Мне хотелось бы отправить его на каторгу.

— Пожалуй, для него это будет хуже мгновенной смерти.

— Знаешь, глядя на Ортанс, я удивляюсь, как быстро она пришла в себя. Ещё вчера я тревожился за её жизнь, а сегодня она уже смеётся и кокетничает. И думаю, что это не только искусство Эммануэля Фрессона, но и счастье, которое она вновь обрела. Ещё пару дней и она будет совершенно здорова. И я смогу доверить заботу о ней тебе.

— Конечно. Мы решили больше не расставаться надолго. Так что я буду рядом с ней и смогу защитить от всех опасностей.

— Вот и отлично, — Марк заметил появившегося на пороге гостиной Модестайна и поманил его к себе.

— Ваше сиятельство, — сообщил лакей, — там явился молодой человек от господина Хуана и говорит, что у него срочное дело.

— Я отлучусь, — произнёс Марк, вставая, и Венсан кивнул, с улыбкой глядя на Ортанс.

В нижнем зале Марк увидел высокого молодого мужчину в нарядном голубом камзоле, на нежном бархате которого темнели пятна грязи. Он был строен и красив, и как многие лисы, чем-то похож на Джин Хо.

— Я Чимин, троюродный племянник старика, — с ходу представился он. — Прапра…внучатый. Я пришёл, чтоб сказать, что Грета Либе тяжело ранена. Если хотите застать её живой, то вам нужно поторопиться.

— Коня! — крикнул Марк, обернувшись к Модестайну, и тот сразу же кинулся к боковой двери.

— Двух! — раздался решительный голос Ламбера, появившегося из караульного помещения. Он подошёл ближе, тревожно глядя на юношу.

— Что случилось? — спросил Марк.

— Мы следили за домом де Рокруа и увидели, что оттуда, кутаясь в плащ, вышла женщина. Я решил проследить за ней. По Королевской улице она направилась к нижним воротам, но на рыночной площади свернула. Она вошла в гостиницу «Белый мак». Я ждал её у входа. Через какое-то время она выскочила на улицу и помчалась обратно. Я на какой-то момент потерял её из виду, она свернула в другом месте, и пока я думал, куда она делась, раздался крик. Когда я нашёл её в переулке на мостовой, она уже истекала кровью. С другой стороны прибежал квартальный сторож. Мы перенесли её в дом какой-то старухи рядом, которой я дал монетку. Сторож побежал за лекарем, а я — в лисий замок. Старик отправил меня к вам, а сам пошёл туда.

— Где это? — нетерпеливо спросил Марк, в то время как вернувшийся Модестайн подал ему меч и стоял рядом с плащом в руках.

— Я вас провожу!

Они вышли на улицу в тот момент, когда конюх уже выводил двух осёдланных коней. Парень сразу у дверей упал на руки и тут же превратился в длинноногого, поджарого лиса необычного тёмного окраса с рыжими подпалинами. К счастью, конюх не заметил этого, а Ламбер бросил на него подозрительный взгляд, но ничего не сказал.

Потом они мчались по опустевшей на короткую светлую ночь улице, разбрызгивая по сторонам стоячую воду из неглубоких луж, а впереди нёсся черно-бурый лис, и его пушистый хвост веял по ветру, как знамя.

Свернув с Королевской улицы в узкий переулок, лис вскоре добежал до низкого крыльца узкого двухэтажного дома, каким-то образом втиснутого между другими зданиями. У него было только по два оконца на каждом этаже и тёмная кривая крыша, крытая выщербленной черепицей. Дверь была открыта и в проёме, тревожно щурясь, стоял Джин Хо.

Марк спрыгнул с коня и, кивнув ему, вошёл внутрь. Там не было прихожей. Он сразу оказался в маленькой комнате, где слева был небольшой очаг и узкий кухонный стол, а справа — короткая скамейка и большие старинные пяльцы, на которые было натянуто желтоватое льняное полотно. Возле него стояла корзина с мотками ниток, а по стенам были развешаны уже вышитые скатерти, салфетки и полотенца. Маленькая старушка испуганно смотрела на происходящее в её скромном домишке, едва не забившись в угол.

Раненая лежала на плаще, расстеленном на полу. Её живот под грудью был перетянут какими-то тряпками, на которых уже проступило большое кровавое пятно. Увидев его, камеристка баронессы де Рокруа чуть приподнялась и протянула руку, а едва он опустился рядом с ней на одно колено, схватила его за рукав и лихорадочно зашептала:

— Это он, де Кларен, я уверена, ваша светлость! Он хотел убить меня…

— Расскажи, что случилось?

— Я всё скажу, всё… только арестуйте его! Он напал на меня, потому что я знаю… Всё знаю, — она перевела дыхание и снова опустилась на плащ. — Он был любовником моей госпожи. У него нет ни гроша, он постоянно выпрашивал у неё деньги. А потом они сговорились избавиться от барышни Ортанс. Он начал ухаживать за ней, дарил подарки, которые покупала госпожа. А она уговаривала барышню, что это — хорошая партия, куда лучше, чем её одноглазый граф. Они сразу решили извести её, а после, когда он получит наследство, пожениться. Но потом госпожа Отфор предложила продать её кому-то и получить за это деньги. Она говорила, что ей не выбраться оттуда живой. Господин Антуан не хотел рисковать, но госпожа решила всё устроить в день свадьбы и опоила барышню, а потом её забрали прямо из дома.

— Значит, де Кларен всё знал?

— Он хотел получить наследство, но жениться на баронессе не собирался, — побелевшими губами бормотала женщина. — Они ссорились со дня похорон, он говорил, что нужно выдержать траур, потому он не может жениться сразу, а потом уехал в поместье и даже не писал. Госпожа постоянно была не в духе, то ругала всех и била посуду, то плакала тайком. А потом вернулась барышня, и всё стало ещё хуже. Баронесса известила де Кларена и он примчался сюда. Это он запер барышню и говорил, что от неё нужно быстрее избавиться.