Дело о красавицах и чудовищах - Лариса Куницына

— К себе домой, чтоб спрятать от опасности и уточнить, чем она больна, а также обеспечить надлежащее лечение. Ортанс — подруга Мадлен, потому я счёл это уместным. Кстати, я тут думал, не отправиться ли мне домой. Выдалась нелёгкая ночь. Может, пойдём вместе, и ты навестишь её? Только учти, она действительно больна и выглядит не очень хорошо.

— Не знаю, уместно ли это… — неожиданно смутился Венсан и поднял руку, чтоб коснуться своей страшной полумаски. — Вряд ли она захочет меня видеть.

— Не захочет — уйдёшь! — беспечно пожал плечами Марк и повернулся в сторону коридора, ведущего на Королевскую площадь.

Пока они шли к дворцу де Лорма, Марк поглядывал на своего приятеля и видел, что тот становился всё мрачнее и тревожнее. Казалось, он готов был передумать и сбежать, но затем вдруг его глаз вспыхнул решимостью, он выпрямил спину и расправил плечи. Он даже прибавил шагу. Должно быть, ему пришла в голову какая-то воодушевляющая идея, и ему не терпелось воплотить её в действие.

В нижнем зале дворца было тихо. Два молодых рыцаря вышли из караульного помещения, чтоб взглянуть, кто пришёл, и почтительно поклонились сеньору и его гостю. Мальчишка, которого взяли недавно истопником, а теперь возвысили до пажа её сиятельства, наряженный в красивый камзольчик с лентой на рукаве, как обычно сидел на скамейке в ожидании распоряжений и тут же поспешно сорвался с места и помчался на второй этаж, чтоб доложить своей госпоже о возвращении супруга.

Мадлен появилась вскоре и с радостной улыбкой поспешила навстречу, но вдруг замерла, заметив в стороне гостя, которого явно не желала видеть. Де Нера немного принуждённо поклонился ей и вопросительно взглянул на Марка. Вся эта пантомима явно позабавила того, потому он невольно усмехнулся.

— Дорогая, его сиятельство граф де Нера пришёл, чтоб навестить нашу гостью, — пояснил он. — Если, конечно, она чувствует себя лучше и согласна принять его.

— Ей гораздо лучше после тех снадобий, что прислал господин Фрессон, — ответила Мадлен, гордо выпрямившись на верхних ступенях и с величественным видом глядя вниз. — Она уже встала, но не выходит из комнаты.

— Что сказал лекарь, ваше сиятельство? — в волнении спросил де Нера, подходя ближе.

— К счастью, дозы яда, что ей давали, были невелики, да и началось это лишь несколько дней назад, так что совсем скоро она полностью излечится. Её подавленность вызвана, скорее, слишком крепкими успокоительными отварами, которые привели её в угнетённое состояние.

— Дозы яда? — обернулся к Марку де Нера. — Её пытались отравить?

— Потом, — остановил его тот. — Мадлен, отправь кого-нибудь к Ортанс. Может, она согласится выслушать его?

— Я схожу сама, — сообщила она и, снова поднявшись по лестнице, скрылась на галерее.

— Видишь, как о ней заботятся в моём доме? — усмехнулся Марк. — Даже мой ангел во плоти, Мадлен, обычно такая мягкая и покладистая, готова была встать на твоём пути подобно сказочному дракону.

— Но яд…

— Это её мачеха и, как ты знаешь, она уже мертва. Потому успокойся и реши, что ты ей скажешь.

— Я уже это знаю, — произнёс Венсан.

Вскоре вернулась Мадлен и, хмуро взглянув на него, сообщила:

— Она согласна вас принять, господин граф, но только в нашем присутствии.

Эта комната была небольшой, но очень уютной и светлой. Покрытые розовыми шпалерами стены словно парили над белым полом из мраморных плит, а наверху, на тонких полуколоннах покоился чуть вогнутый расписной потолок, с которого благосклонно улыбались нежные девы с гирляндами цветов в руках. Наверно Мадлен не зря выбрала для своей несчастной подруги эту комнату. Хоть здесь было не так много мебели, она сама по себе должна была поднимать настроение и дарить душе покой. Широкая кровать под изящным балдахином была закинута в этот час красивым гобеленом с искусно вытканным серебристым единорогом. На столике возле убранного в резную арку окна стояли склянки с лекарствами и большая чашка из алкорского фарфора. А Ортанс, закутавшись в лёгкую, но очень тёплую шаль сидела у камина, положив ножки в атласных туфельках на низкую бархатную скамеечку.

Она задумчиво смотрела в огонь, пляшущий на полешках за ажурной решёткой, но войдя, Марк сразу заметил, что она выглядит гораздо лучше, чем прошлым вечером. Она всё ещё была бледна, но тени вокруг её глаз уменьшились и просветлели, а губы уже выделялись чуть розовым бутоном.

— Как вы себя чувствуете, мадемуазель? — спросил он ласково, подойдя к ней.

— Вашими заботами и милостью, гораздо лучше, — слабо, но искренне улыбнулась она, а потом её взгляд скользнул в сторону и на лице появилось печальное выражение.

— Я осмелился просить вас о встрече, — шагнул к ней Венсан де Нера, — чтоб ещё раз принести свои извинения. В своём ослеплении гневом я не подумал, что наношу вам такой тяжёлый удар. Мне нечем оправдать себя. Я готов загладить свою вину любым, угодным вам способом, после чего обещаю исчезнуть из вашей жизни, дабы больше не беспокоить вас!

— Как официально… — произнесла она, снова взглянув в огонь. — Что ж, я принимаю ваши извинения, ваше сиятельство, и прошу вас принять мои. Я сама виновата в том, что случилось. Я никогда не сомневалась, что вы любите меня всем сердцем, и сама обещала вам так много. И не смогла исполнить своих клятв. В тот самый час, когда мне следовало проявить смирение и заботу и поддержать вас в постигшей вас беде, я струсила и позорно бежала с поля боя. Я нанесла вам удар в спину и лишь усугубила ваши страдания. Чего же я могла ждать в ответ? Я не сержусь на вас. Я заслужила ваш гнев и ваше презрение. Я могла ожидать вашей мести, но вы со свойственным вам благородством сжалились над моими слезами и приняли на себя всю тяжесть последствий своего порыва. Мне жаль, что я покинула вас и заставила страдать.

— Всё позади, — проговорил Венсан и вытер сбежавшую по его щеке слезу. — Мои страдания не стоят вашего раскаяния. С чего я взял, что такая прекрасная и юная дева будет жить с подобным чудовищем? Вы заслуживаете большего, Вас должен обожать и беречь прекрасный и благородный рыцарь, который будет зеркалом ваших стремлений, в то время как вы будете отражаться в его