Галя, у нас отмена! - Мия Соул

Я молчала. Мне на мгновение стало стыдно. Я не интересовалась политикой, но ведь он выходец из страны Гао Лань, получается, из моей страны.

— Три года в плену, — сказал он ровно. — Мы работали в каменоломнях. Нас кормили раз в день. Никто из послов так и не приехал, чтобы договориться о судьбе пленников.

Он поднял голову. Встретил мой взгляд.

— В честь вашего приезда объявили прощение и выпустили пленных. Сказали: «Ступайте на все четыре стороны». — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Только ступать нам некуда. Родные земли за множество ли. Денег нет. Имени нет. Мы для своей страны уже мертвые. Возвращаться с пустыми руками, без славы, без выкупа… — Он покачал головой. — Позор на весь род.

Я слушала и чувствовала, как внутри закипает тяжелое, вязкое чувство. Не жалость. Жалость он бы отверг. Скорее злость.

— Сколько вас? — спросила я.

— Сорок семь человек, — ответил Ло Чэн. — Остальные не выдержали каменоломен. Или не захотели выходить.

Сорок семь.

Я посмотрела на Жун Мао. Тот стоял рядом, серьезный, без тени обычной своей игривости.

— Ты поэтому привел их? — спросила я тихо.

— Они пришли сами, — ответил он. — Увидели вывеску, услышали, что здесь северная кухня. Спросили, не нужны ли работники. А когда узнали, что ты… — Он запнулся. — Что принцесса Гао Лань сама за всем стоит… сказали, что будут служить хоть посудомойками. Только чтобы не подохнуть с голоду на улице.

Я перевела взгляд на Ло Чэна. Он все еще стоял на коленях.

— Встань, — сказала я. — Не люблю, когда передо мной на коленях стоят.

Он поднялся.

Ох, вот теперь я столкнулась с собственной совестью. Я ведь не настоящая Гао Лань, но и бросить их не могу. Они на принцессу надеятся.

— Ло Чэн, прости. Мир, может и временный, заключен. Мне жаль, что ваши муки быыли плохо оценены. Все, что я могу предложить, так это работу. Если вас устроит, что вы будете доставщиками, будете разносить еду по заказам, то я вас возьму. Платить буду сразу, по результатам дня. Жилье предоставлю, — я задумалась, вычисляя, сколько комнат у меня есть, — но будет тесно. И главное, вам нельзя никак обижать местную хозяйку и моих слуг

Ло Чэн смотрел на меня так, будто я только что заговорила на древнем языке. Понимаю, не на это он рассчитывал.

— Принцесса… — начал он.

— И вот еще что.

Я полезла за пазуху, туда, где в потайном кармане лежал небольшой кожаный мешочек. Развязала тесемки, высыпала на ладонь горсть серебра.

— Это на первое время. — Я протянула монеты ему. — Купите нормальную одежду. Поешьте, а завтра переселитесь. Как только у меня появится возможность, я помогу вам вернуться на родину.

Он не брал.

— Принцесса, мы не можем…

— Можете, — перебила я. — И будете. Потому что ваши ноги теперь мои ноги, пока вы на меня работаете. А я свои ноги берегу.

Ло Чэнь с трудом переборол свою гордость.

— За старшего будешь ты, — сказала я. — Ло Чэн. Список людей предоставь завтра утром. Имена, возраст, кто чем занимался до войны. Повара есть среди вас?

— Двое, — ответил он. — Один в полку кашеварил, другой в пекарне работал до призыва.

— Отлично, их ко мне. Остальных к Жун Мао. Он введет в курс дела.

Жун Мао приосанился.

— А вы? — спросил Ло Чэн.

— Я буду готовить. — Я сказала это просто, будто речь шла о погоде. — И придумывать, как нас не закрыть в первую же неделю.

Он улыбнулся.

— Я слышал о вас, — сказал он тихо. — В каменоломнях слухи долго ползут, но все же доползают. Говорили, что принцесса Гао Лань тихая, покорная, не смеет рта раскрыть без позволения.

— Была, — сказала я. — Пока не поняла, что от покорности одни только неприятности.

Он почтительно склонился.

— Я рад, что все в вас ошибались.

Он ушел, а за ним и его подчиненные. Божечки, у меня маленькая армия из родной страны Гао Лань. То-то Суань Лин взбесится. Он считал меня виновной в смерти брата, а теперь и в шпионаже обвинит. Мне трындец.

— Хозяйка, — подал голос Жун Мао. — А про возвращение домой? Ты правда им поможешь?

Я посмотрела на Ло Чэна, на его людей, на то, как они сгрудились вокруг него, жадно слушая, как он тихо, вполголоса передает им наш разговор.

— Я пообещала, — сказала я. — Значит, помогу.

— Но как?

— Не знаю. — Я вздохнула. — Пока не знаю. Но если я научусь договариваться с главной наложницей и выкручиваться от брака с наследником престола, то уж с возвращением сорока семи человек домой как-нибудь разберусь.

Жун Мао посмотрел на меня с тем странным выражением, которое появлялось у него в редкие минуты серьезности.

— Я раньше был котом, и ты для меня была прислугой. Теперь я человек, а ты все больше растешь в моих глазах.

Я поперхнулась.

— Этот комплимент, Жун Мао, своим поклонницам никогда не говори, — посоветовала ему.

Толпа перед таверной наконец-то рассосалась, последние зеваки еще топтались у вывески, тыкая пальцами в усатую морду, но и они постепенно растворились в вечерних сумерках.

Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пару дюймов вниз, но вовремя одернула себя — принцессы, даже бывшие, по дверям не сползают.

— Ну, — сказала я, обводя взглядом своих. — И как вы это провернули?

Тай Фэн, который все это время делал вид, что дремлет на лавке, приоткрыл один глаз.

— Что провернули?

— Это. — Я обвела рукой пространство. — Таверну, доставщиков, флайеры, вывеску и кастинг. Я только заикнулась, а вы уже…

— У котиков не только лапки, — довольно мурлыкнула Ли Жу, и в ее голосе звучала такая беззастенчивая гордость, что я не выдержала.

— Лапки у вас, — сказала я, — исключительно для того, чтобы сметану со стола тырить. А тут целая логистическая операция.

— Мы вдохновились, — пожал плечами Жун Мао. — Ты говорила про ресторан, про доставку, про сказительницу. А Линь Мо сказал, что без красивой картинки никуда. А Тай Фэн сказал, что раз надо искать мужчин, то лучше военных