Босс не знает отдыха - Наиль Эдуардович Выборнов

Да, с этим спорить было сложно. Но в то, что Рейна или Мангано вдруг решили связаться с Вакси и убрать меня, поверить тоже было трудно.

Общий бизнес связывает лучше, чем любые семейные узы. Да и если бы вдруг вскрылось, что они пошли на поводу у еврея и выступили против членов Организации. К ним непременно возникли бы вопросы, большие вопросы.

— Подождем, — решил я. — Подождем и последим за ними, отправлю людей.

— Ну — твое дело, — пожал плечами Багси. — Я бы действовал иначе, если честно.

— Может быть, все-таки совпадение… — я покачал головой. — Кто знает.

Хотя, конечно, в то, что это просто совпадение, верилось с трудом. Слишком уж гладко все складывается. Хотя… Ну вот зачем им это? Что-то тут не клеилось.

Или, может быть, наоборот — начистоту поговорить? Пусть проверят, нет ли у них крысы в Семье. Вон как с Гальяно получилось, когда он попросту взял и сдал нас Маранцано. С расчетом на то, что после смерти Томми Рейны тот сделает его боссом.

Хотя, как потом Джо сказал, это было вовсе не в его планах. Он собирался подмять под себя все остальные четыре Семьи. Кстати, вполне логичное решение, тогда с ним спорить не решился бы уже никто. Нью-Йорк — это сила, с которой считаться будут все.

— Куда едем-то? — спросил вдруг Марчелло, и я понял, что все это время мы просто колесили по району.

— Тебя куда? — повернулся я к Бену.

— На Деланси, — ответил он. — Надо кое-что забрать из офиса Лански, он просил привезти ему бумаги. Домой его не отпускают, но он хочет продолжить работу.

— Ему бы лучше отдохнуть, — заметил я.

— Это же Мейер, — пожал плечами Сигел. — Спорить бесполезно.

— Хорошо, — кивнул я. — На Деланси. А потом заедем в мой клуб.

Какое-то время мы ехали молча, смотрели по сторонам. Я заметил, что Багси опять начинает потряхивать. По его лицу было видно, что он хочет что-то сказать, но одновременно и не хочет.

— Слушай, — проговорил вдруг Багси. Похоже, решился. — Мне страшно было, когда я ее схватил. Даже нет, не когда схватил, а когда понял, что именно держу в руке. А потом выбросил.

— Я знаю, что было страшно, — ответил я.

— Откуда знаешь? — посмотрел он на меня.

— Потому что если бы не было страшно — ты не человек был бы, — только и оставалось сказать мне. — А ты человек. Просто психованный.

Он помолчал немного, потом усмехнулся и кивнул.

— Да, психованный. Это мягко сказано. На самом деле не зря все называют меня Багси Сигелом. Пусть меня это и бесит.

— Я тебя так не называю, — заметил я.

— За это я тебя и ценю, — кивнул он. — Но вообще, если говорить честно, то мне это даже нравится. Багси Сигел — это же бренд. Психованный еврей, к которому никто не лезет, потому что знают, что если ему что-то не понравится, то он просто схватит стул и отделает тебя так, что костей не соберешь.

Надо же, рассуждает про бренд. А я думал, что о таком пока что думают только политики. Я даже не знаю, появилась ли уже концепция личного бренда. Может быть нет, может быть, да уже. Но в прошлой жизни я ни о чем таком не слышал.

Хотя вот там-то тренера личностного роста всем прожужжали уши про личный бренд. Для всех вообще. Ты можешь в аптеке сетевой работать, но ты будешь все равно строить личный бренд, как хорошего специалиста. К тебе будут приходить чаще за советом, а значит ты сможешь больше продавать, а соответственно больше зарабатывать.

Вот и я строил свой личный бренд.

Багси вдруг посмотрел на меня несколько секунд, а потом сказал:

— Слушай, а ты ведь тоже строишь личный бренд. Даже не один — среди наших выставляешь все так, что ты… Демократ. Да, точно, демократ, который устроил свой парламент. Имена Массерии, Маранцано — они рано или поздно забудутся. И про тебя будут говорить, что ты — человек, который создал италоамериканскую мафию.

Мне стало интересно, что он еще может сказать, так что перебивать я не стал.

— Даже не так. Не итальянскую мафию, ты поэтому работаешь с другими — с ирландцами, черномазыми и нашими. Если честно, я не понимал этого особо, у вас ведь омерта, правила. А теперь начал понимать.

— Так и есть, — кивнул я. — Лет через тридцать это начнут называть «национальным преступным синдикатом», или как-нибудь так. Под национальным будут понимать всю американскую мафию. Мы же, как ни крути — американцы.

— Нет, — Сигел покачал головой. — Это я тут — американец, потому что тут родился. Но одновременно с этим… Это забавно, Чарли. Ты строишь в глазах обычных людей образ не бандита, а благотворителя. Поэтому тебе нужен этот фонд, а не только для того, чтобы отмывать через него безумные деньги. Интересно же ты придумал, скажи, а…

Он на несколько секунд задумался, после чего проговорил:

— Интересно. Но быть гребаным Багси Сигелом — тоже круто. Сейчас еще болтать начнут по поводу этой истории с гранатой, так что это тоже на пользу мне пойдет. Будут говорить, что я совсем бесстрашный.

— Я бы не хотел, чтобы об этой истории с гранатой как-то распространялись, — заметил я.

— А, ты думаешь кто-то будет молчать по поводу взрыва в офисе Костелло? — он хмыкнул. — Да об этом каждый местный будет знать уже сегодня вечером. И о том, что это я выкинул наружу гранату, тоже будут знать.

— Ну да, — чуть подумав, кивнул я. — Так и есть на самом деле. Но вообще, Бен… Спасибо тебе. Если бы не ты, мы бы сейчас тут не ехали.

— Охренеть просто, — он покачал головой и посмотрел в окно. Похоже, что он пропустил мои слова благодарности мимо ушей. — Ради такой славы я готов каждый день ловить гранаты и выкидывать их в окно. Ты же знаешь, я люблю, когда обо мне говорят.

— Да, это точно, — я чуть усмехнулся. — Но ты по крайней мере