Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

Ну, а как же? Надо ведь показать ученикам, для чего мы часами ползаем, как крабики. Они потом дома начнут пробовать выполнить это удар, и пусть пробуют.

— И чем ниже вы сидите в стойке кибадачи, тем сильнее у вас будет удар и длиннее подшаг. Это если надо буде достать кого-то, кто находится дальше рабочей дистанции. Например, вот так.

Я развернулся к стене правым боком, до которой было метра три, и, сделав выпад в стойке кибадачи, выстрелил правой ногой так, что по залу эхом пронёсся «пистолетный» выстрел, образовавшийся от движения и «хлопка» правой штанины.

— Запомните это звук, — сказал я. — Этот звук подтверждает, что движение было ровным, быстрым и акцентированным, то есть, вовремя остановленным вашей массой тела, ставшей основой катапульты. Помните, как у древних римлян, метательные орудия? Так и тут. Пятка — это только снаряд. И должна вылетать расслабленной, но потом нога в точке соприкосновения с целью на мгновение застывает. Но об этом мы поговорим потом, когда будем изучать удары по-серьёзному. Пока мы изучаем и выстраиваем основу для очень сильных ударов — стойки.

И я ведь сам не прошёл ещё «школу молодого бойца». Сколько я тренирую это тело? Чуть больше полугода. И оно, это тело, только-только стало ползать правильно, по-шотокановски.

Скорость и сила удара, — это одно, а классический шотокан — это совсем другое. И ката я показывал в длинных стойках. Вот мои бывшие тренеры на это и попались. Я предложил на показательных выступлениях для зрелищности показать поединок один против двоих, то есть — нападать на меня вдвоём.

— Думаешь, справишься? — усмехнувшись, спросил Степанской. — Жалеть ведь не будем. По крайней мере, по корпусу я сдерживать удары не стану. Какой тогда смысл в спарринге? И в голову может прилететь не слабо, когда будешь разворачиваться, можешь и нарваться. Не боишься?

— Волков бояться, в лесу не заниматься, — сказал я, вспомнил свою стаю и понял, что уже соскучился. — Можем попробовать сначала тренировочный поединок. На сближение.

— Это как это? — спросил Жлобинский, странно поглядывая на меня.

— Сначала без нанесения ударов, но с попыткой захвата за что угодно. Захватил — победил. Потом с ударами только по корпусу. Потом ногами. Потанцуем, короче.

— Ну, давай потанцуем, — согласился Степанской.

Потанцевали. Я не стеснялся вращаться, и выбрасывать при вращении руки-ноги и это удивило обоих. Вообще-то мне всегда нравился удар ногой микадзуки, который я использовал для блокировки прямых ударов ногами и руками. Это такой отбивающий боковой удар всей подошвой. Его очень удобно делать передней ногой при отходе, или задней при нападении. Сбил удар и шагнул той же ногой вперёд или выпрямил в сторону противника, пробив йоко гери.

Я не скрывал своих финтов в тренировочном бою. Зачем? Нам ли соревноваться друг с другом? Выяснить для себя ху из ху, и ладно. И с тем, и с тем, в своё время я спарринговал. Не боялся. Получал, конечно, не без этого, но и сам было дело доставал. Сейчас я двигался гораздо быстрее.

Ну и знал я их любимые приёмчики и отвлекающие внимание финты. Например, Жлобинский любил вытягивать на себя, разворачиваться и встречать задним ударом уширо или задним боковым ура маваси. Степанской мало работал ногами, а тоже, как и я любил сбивать атаки ударом микадзуки и атаковать руками. Правда, они учились очень быстро.

Вскоре, как это часто бывает, тренировочный бой перешёл во вполне себе не тренировочный, и мне с трудом удавалось уворачиваться, блокировать и отвечать. Когда я применил для блокировки атаки из нескольких прямых ударов руками удар ура микадзуки и после этого успешно контратаковал своей серией ударов руками в голову, не донося их до цели буквально милиметры, Степанской отступил, развёл руками и, приложив их к бедрам сделал поклон.

— Мне достаточно. Я, как говорится, умываю руки.

— Это значит, что мы спаррингуем на показательных выступлениях? — спросил я.

— Спаррингуем, — кивнул Степанской, — но предлагаю это сделать в виде ката и ката-бункай. Можно втроём исполнить все пять ката, что мы знаем, потом я выполню тэки, ты — парочку из высших ката. Потом мы исполним бункай на те ката, что показали.

— Тогда уж лучше не потом, а сразу. Сделали хейян шодан, сделали бункай. И так далее.

— Но только не ко всем ката, — поморщился Жлобинский. — Долго это. Скучно будет зрителям.

— Скучно? — я удивился. — Кому скучно пусть уходят.

— Ломать будем что-нибудь? — спросил Степанской, явно с прицелом. Он это дело любил. И кирпичи ломал и доски.

— А как же, — покивал я. — Напилим сухеньких досок. Кирпичей со стройки принесём.

— Я пас, — сказал Жлобинский.

— А я — раз, — улыбнулся Степанской.

— Я только доски, и то с обмоткой на кулаке, — сказал я. — Не набил ещё суставы.

— Вот мы и смотрели на твои костяшки, и не внушали они к тебе, хе-хе, большого уважения, — сказал Степанской. — Ошиблись, да-а-а…

Глава 19

Голова от этой жизни шла кругом, но спасала Светлана. Она полностью поддерживала меня в моих, хе-хе, здешних «начинаниях». Я забирал её из дома и увозил в спорткомплекс «Труд». Там мы принимали звонки, принимали заявления на запись в секцию, отбирали тех, кто хотел продемонстрировать своё «кунг-фу», занимались самбо с детворой, а потом с ней вдвоём занимались каратэ. Вдвоём, пока не набрали достаточное количество учеников и не открыли секцию.

На показательном выступлений, которое мы назвали «Фестиваль боевых искусств», кроме нас — инструкторов, выступило ещё восемь человек. Троим из них прямо на фестивале были выписаны и вручены удостоверения тренеров-инструкторов. Кроме нас — каратистов, выступили представители секций самбо-дзюдо и бокса. Получилось зрелищно.

Вести фестиваль взялся Жириков и неплохо с этим справился. Он тоже показал немного из того, что знал сам, а именно — несколько экзотических кат из Окинавских стилей. Фестиваль провели второго октября в воскресенье, а с понедельника третьего «заработали» наши первые «официальные» секции каратэ.

Требования к ним были жесткие. Никаких свободных спаррингов до сдачи на жёлтый пояс, а именно до изучения базовой техники, на которую было отведено ровно год от дня записи адепта каратэ. Приём в секции прекратился, и дополнительный приём не допускался. Это как приём в общеобразовательную школу. Не попал