Мельница 3 - Михаил Васильевич Шелест

— Или нет, Ирина Юрьевна, — серьёзно сказал я.

— В смысле? — удивилась она.

— В прямом. Нет у меня желания выходить на большую сцену с моими песнями, — сказал я не кривя душой. — У меня и времени-то на это у же сейчас нет, а с октября — точно не будет.

— Хм! Времени нет? М-м-м… — вроде как, задумалась Ирина Юрьевна. — Я подумала про это. Можно приурочить твой концерт к седьмому ноябрю. Тогда и твоя «Ждём перемен» воспримется правильно. Особенно на фоне марширующих на сцене народных масс в красных платках и рубахах с винтовками.

— Что⁈ — прифигел я. — Каких народных масс?

— Революционных, — спокойно сказала Ирина Юрьевна и спросила, разделяя слова чуть дольше, чем обычно. — У тебя же найдутся ещё более-менее патриотические песни? Такие, например, как «Майский гром», «Осень»…

— Прямо таки патриотические? — спросил я, нахмурившись и забыв, что только что говорил о том, что у меня нет на песни времени. Идея Ирины Юрьевны мне сразу понравилась. Мне вспомнились: «Ты неси меня река», «Берёзы» — группы Любэ, «Родина» — Сергея Трофимова… Но я сразу одёрнул себя.

— Не-не, Ирина Юрьевна! Не разорваться же мне между умными и красивыми.

— Точно не хочешь? — удивилась она.

— Я и так со школой зашиваюсь. Мне ещё музыки для полной, э-э-э, — хотел сказать «жопы», но передумал и продолжил более культурно, — полного, кхм, счастья не хватает…

Ирина Юрьевна после этого разговора «отстала», а Лидия Фёдоровна нет. Пришлось таки, записать десяток песен через гитарный звукосниматель и простейший советский микрофон, написать к ним аккорды и отдать «в народ», то бишь, нашему школьному вокально-инструментальному ансамблю. Ну, и пару раз зайти к ним на репетицию, показать нюансы басовых партий и ударных.

Всё моё внимание было сосредоточено на школьных «предметах». В изучении химии я ещё с января стал применять метод «флэш-карточек» с вопросами на одной стороне и ответами на другой. Как в той жизни для английского. Карточки с английскими фразами и словами я и здесь использовал, но английский мне сейчас «подтягивать» не приходилось, и они отправились в коробку, а химические элементы и формулы заполнили квартиру.

Химию я сильно «запустил» с самого начала её изучения и пришлось её, как целину, «поднимать» с учебника седьмого класса. Начал я, естественно, с таблицы «Менделеева», которую нарисовал на половине большого листа ватмана и повесил на туалетную дверь изнутри. В десятом классе рекомендовалось знать двадцать первых элементов таблицы, но даже отличники знали максимум десять.

Мне, после месяца раздумий, удалось выстроить методику запоминания, основанную на схожести по свойствам, то есть — по группам. Потом разделил таблицу на логические части: щелочные металлы, галогены, благородные газы…

Отец, когда учил меня «морзянке», заставлял запоминать фразы: «три тебе мало», «четвёрочка-ч», «лунатики», «филимончик», первые звуки означали цифры или буквы, короткие или длинные слоги — тире и точки. Так и в запоминании таблицы я использовал мнемоническую технику, придумав короткие фразы. Как в древней азбуке: «Аз буквы ведаю, глаголю добро есть».

Например, для Li, Na, K, Rb, Cs, Fr: «Лена На Колесе Работает С Фонариком». Для галогенов (F, Cl, Br, I, At): «Филипп Чистит Бриллиант И Атлас». И так далее. Но неорганическую химию я более или менее помнил и понимал, поэтому к концу девятого класса более-менее освоил.

Но в десятом началась органическая. А это разные углеводороды: предельные, непредельные, ароматические… На ней-то, в смысле — на органической химии я и «засыпался» в той жизни. Хотя, сейчас, читая учебник, я понимал, что она хорошо «привязана» к неорганической химии и хорошо, что я восстановил по неорганике свои знания. Хорошо было и то, что моя мама органическую химию знала превосходно и у нас даже имелась химическая энциклопедия. Но дело не в ней, а в том, что я «припахал» маму к моему обучению.

В той жизни я сторонился родителей и тем более не допускал их к учёбе. Чтобы они не заставили меня учиться. В восьмом классе родители, увидев моё рвение в изучении английского языка и хорошие результаты по другим предметам, отстали от меня и ослабили контроль. А зря, хе-хе-хе… Тут-то мне масть и попёрла, как в том анекдоте про Петьку и Василия Ивановича. Сначала я ударился в спорт, потом в любовь и мало того, что «скатился на тройки», но и сильно отстал в понимании и химии, и математики. Это потом сильно отразилось на первых трёх институтских годах.

Мама легко откликнулась на призыв о помощи любимого сына и с удовольствием уделяла мне своё внимание. Она была настоящим преподавателем и поэтому грамотно и доходчиво излагала материал. А я думал, каким же я «тогда» был балбесом, что не использовал такие ресурсы. В том числе и отцовские, ведь он же, действительно обладал какими-то, хоть и очень специфическими, навыками единоборств, обретённых на срочной военной службе в подразделении морского осназа «Холуай». А тогда ведь четыре года служили…

Так что, я и отца привлёк к своим, а на самом деле, к его тренировкам. А что? Он у меня имел очень неплохую форму даже в свои сорок лет, а к нам в секцию записывались и более старые, хм, «энтузиасты». И отцу понравилось моё каратэ. Так я приблизил себя к родителям, от которых, откровенно говоря, в той жизни, наоборот, в эти годы стал отдаляться. Не было бы счастья, как говорится, да несчастье помогло.

* * *

Родители знали про деньги, полученные нами с Владимиром Семёновичем за добытое золото и нормально отнеслись к моему желанию «взять с собой» в Москву Светлану. Я просто подумал-подумал и решил, а почему бы и нет? В конце концов, любовь у нас или где? А времени у нас друг на друга почти совсем не было. Только то, что мы на мою работу и с работы вместе ездили? Так это совсем не то, что нам хотелось. Хотя мы радовались любому совместному времяпровождению

В Светлане мне нравилось то, что она совсем не капризничала и не жеманничала, как другие девчонки её возраста. Я понимал, что она меня искренне любила и это, дорогого стоило. Кстати, совместная трудовая деятельность, — это серьёзная проверка отношений, мы привлекли Светлану к ведению протоколов заседаний тренерских советов и правления федерации. Она с восьмого класса изучала стенографию и, хоть и сикось-накось, но с успехом применяла скоропись для