Великий Кузнец - 2 - Анри Олл

потёртом кожаном переплёте. Кожа была тёмно-коричневой, почти чёрной, с выбитыми по корешку и передней крышке замысловатыми желто-красными орнаментами, напоминавшими языки пламени, спирали и незнакомые руны.

— Это, — сказал Василий, медленно протягивая книгу, — оказалось не так-то просто найти. Продавец сначала и не хотел с ней расставаться, говорят, книга из частной коллекции какого-то зажиточного магистра. И так и эдак уговаривал, пришлось почти умолять. В итоге вытянули её за шесть золотых и то, потому что книга очень старая и уже пребывала в плохом состоянии.

Он тяжело вздохнул, видимо, эта цена реально была для него высокой, и он не приукрашивал её стоимость.

— Естественно, все расходы будут за твой счет, — Василий кивнул в сторону лежащего на столе мешочка. — Так что в нём покоится не тридцать одна монета, как могло быть, а всего двадцать пять, но это то, что ты просил, так что, не жалуйся.

Я не мог сдержать улыбку и немедленно взял книгу в руки. Она была тяжёлой для своих размеров, и переплёт был словно тёплым. Стоило пристальнее вглядеться в узоры, они как будто оживали в свете лампы и казалось, что пламя вот-вот охватит обложку, а затем и всю комнату. Я был искренне благодарен: отблагодарил своего партнёра не только за прибыль, но и за его труд и старания, который он вложил в поиски такой специализированной вещи, а также за его преданность и порядочность, ведь, судя по всему, он не взял с меня не единой лишней копейки за этот талмуд.

Ощущение не было двойственным: это было приобретение того, что может стать ключом к развитию моей магии и все равно, что на эти деньги можно было купить шесть взрослых здоровых коров, дающих молоко. Решение было абсолютно верным.

После этого Василий расщедрился очередным экзотичным для нас деревенщин чаем. Также был небольшой медный самовар, глиняные чашки и тарелка с какими-то новыми столичными сладостями: засахаренными фруктами, ягодами и сухофруктами с пряностями. Мы провели ещё около часа в спокойной беседе, обсуждая некоторые детали предстоящего отъезда: что брать с собой (важными были только мои инструменты, и книги, остальное можно продать, подарить или оставить на хранение родителям). Удачно, что все слитки и ресурсы мы сможешь взять с собой, ведь у нас будет целый конвой, я также решил прикупить для себя с моей сестрой отдельную повозку у местных. Тем более, что эти повозки все равно делал я с моим отцом, так что, за качество мог быть уверен. Еще мы поговорили о том, как будем общаться в городе (тайные шифрованные письма через доверенных людей, секретные встречи). Катерина уже давно откланялась, а мы ещё на час остались, обсудить тонкости финансов.

Мы распрощались уже глубокой ночью. Наш отъезд был назначен через два дня: время на сборы и прощания было совсем немного.

И, как будто этого было недостаточно, когда я вышел из его дома, в голове пронзительно всплыло: завтра, 1-го числа месяца Сол (между июнем и июлем — середина лета) — мой день рождения. Мне исполняется 13 лет. Кажется, детство уже точно кончилось. Во всяком случае, уже как год кончилась та часть жизни, где можно было позволить себе глупости, детские игры и относительную безопасность. Хотя, день рождения — просто формальность для меня, мне на самом дело уже давно за 13. И все же, если сравнивать ту предыдущую жизнь, то тут в свои двенадцать я порой чувствовал себя гораздо взрослее, чем тогда в свои двадцать пять.

Глава 30

Первого Сола

Следующее утро началось с тупой ноющей дрожи где-то внутри живота. Я лежал на кровати и смотрел в потолок сруба, на залитое светом от кристалла светлое пятно. Тринадцать — просто число. Мне не было радости, не хотелось вставать и праздновать. Сегодня предстояли сборы, прощания, последние приготовления к отъезду, который был назначен на завтра. Всё, что мы накопили, построили, с чем жили — сейчас приходилось разбирать, упаковывать, продавать или прятать.

Родители уже шевелились на кухне: слышались шаги, мягкие голоса, грохот посуды. Я встал и умылся ледяной водой на крыльце. Воздух был свежим и тёплым, как раз под «солнцем». Деревня просыпалась.

За завтраком отец положил передо мной кусок свежего хлеба, намазанный густым, пахнущим орехами мёдом. И сказал просто, без пафоса:

— С днём рождения, сын. Дал бы бог тебе здоровья да долгих лет. Вот только идёшь ты сейчас далеко и надолго, так что, береги себя и не делай глупостей.

Мама, стоявшая у печи, быстро обернулась, её глаза были влажными. Она молча подошла и крепко обняла меня: так крепко, точно не желая отпускать. Пахло свежеиспечённым хлебом, травами и чем-то тёплым, родным, что невозможно описать словами.

— Пусть всё у тебя сложится, сынок, — прошептала она. — Знай, что мы всегда тебя ждём.

Аня встала из-за стола и подошла к своему мешку. Она достала небольшой свёрток, обернутый в простую льняную ткань, развернула и протянула мне. Внутри лежала на вид новая, тщательно выделанная кожаная поясная сумка: кожа на ней была мягкой, прочной и с блеском.

— Твоя старая уже почти развалилась, — сказала она просто. — Я её перешила и добавила несколько внутренних карманов — тебе же нужно будет везде хранить свои кольца, камни, монеты и прочие безделушки.

Я взял сумку, провёл пальцами по прочным швам: работа была отличной для той, кто не являлась опытным кожевником. Как я понял, он перешила ее кожей, из зайцев, что лично добыла в лесу. Я снова почувствовал искреннюю благодарность и сказал ей спасибо.

После завтрака я отправился к своей баньке-мастерской, которая уже почти вся была разобрана на дрова, а вблизи нее стояла каменная грибоподобная кузня. Нужно было вытащить все инструменты, слитки, готовые изделия, которые я решил забрать с собой. И конечно, закутать в полотняные тряпицы, обмотать верёвками все мои зачарованные артефакты: кольца Степана, что он мне отдал, т. к. они сильно выделялись, сверкая на его руке, свою «пирамидку» из аккумуляторных колец, и парочку ветро-маногенраторв последней модификации. «Примулу», и, естественно, «Клинок Ангбера (Мк I)» с «кольчугой» я возьму с собой. Кроме того, следовала «потушить» метки на горнах. За кузней же я попрошу присмотреть отца. Она значительно теплее нашей избушки и имеет две мощные печи, потому им с мамой есть резон задуматься и разместить там кровать, чтобы переживать будущую зиму именно в ней.

День шёл своим чередом, переполненный сборами,