Великий Кузнец - 2 - Анри Олл

маленькими, похожими на бойницы окнами. Хозяином оказался все тот же приземистый дварф с бородой, заплетённой в несколько сложных кос, доходившей ему почти до пояса. Он покосился на наш караван, кивнул Василию и, хриплым голосом, указал на конюшню и свободные комнаты.

Пока разгружали повозки, я заметил, что за нами наблюдают. Не открыто, нет. Но из-за угла соседней кузницы за нами следил худой человек в потёртом плаще. Его взгляд скользнул по нашим тюкам, задержался на мне и Ане, а затем он растворился в толпе. Катерина, стоявшая рядом, едва заметно повернула голову в ту сторону, и её рука привычным движением легла на свой охотничий лук.

— Не волнуйся, — тихо сказал Василий, заметив мой взгляд. — В Глыбограде всегда полно любопытных: конкуренты, воры, просто бездельники. С командой Бориса с нами ничего не случится. Отдохните сегодня, завтра мы двинемся на последний отрезок пути — через портал в Аргонис.

Вечером в общей зале «Каменной кружки» было шумно и дымно. Мы с Аней сидели за отдельным столиком в углу, ели густую похлёбку с ячменём и солониной, а на десерт были фрукты со свежим молоком. Хорошо быть при деньгах. Рядом за большим столом громко смеялась и пила пиво команда Бориса Каменева. Игнат о чем-то горячо спорил с трактирщиком-дварфом: о достоинствах стальных топоров против копьями или о чем-то таком. Лев молча чистил свой лук, а Борис что-то негромко говорил Катерине. Новички, Леонид и Михаил, сидели чуть поодаль, внимательно наблюдая за происходящим, но потихоньку вливались в компанию, благодаря непосредственному дружелюбию рыжего дварфа.

Когда я поднялся в нашу маленькую комнату под самой крышей (с двумя узкими койками, грубым столом и одним стулом), Аня уже сидела у крошечного окошка, глядя на освещённые окна города.

— Скоро мы вернемся в Аргонис — тихо сказала она. — Там… всё больше. Выше. И пахнет по-другому.

— Там пахнет людьми, — ответил я, снимая сапоги. — Толпами разных людей, а также деньгами и страхом. — я понимал настоящие волнения сестры, но решил не слишком акцентировать на этом внимание, чтобы не сделать ненароком случайно хуже.

Я достал из сумки книгу по магии огня. При тусклом свете масляной лампы её орнаменты казались ещё более живыми, будто пламя вот-вот вырвется со страниц. Я осторожно открыл тяжёлый переплёт. Бумага была старой, пожелтевшей, но прочной. Первые страницы были исписаны аккуратным, но выцветшим почерком на языке, который я с трудом понимал — это был древний диалект, полный устаревших магических терминов. Но среди текста попадались схемы, изображения жестов рук, диаграммы потоков маны. Это было именно то, что я искал — не просто теория, а практические наставления.

Я прочитал лишь несколько абзацев, и в голове уже начали складываться новые идеи. Если раньше я по большей части просто пытался силой воли высечь искру, то здесь описывался принцип: мана как река, которую нельзя перегородить, но можно направить по специально созданным «руслам» — ментальным образам и жестам. И что удержание пламени — это не одномоментный выброс, а непрерывный, тонкий контроль, как дыхание.

Внизу, в общей зале, кто-то громко запел пьяную песню. Я убрал книгу, потушил лампу и лёг на жёсткую койку (все лучше, чем с лошадьми в стоге сена), слушая, как на расстоянии пары метров тяжко и ровно дышит уже уснувшая Аня.

Сегодня нужно как следует выспаться и отдохнуть, а завтра — столица, старые воспоминания, новые места, люди и испытания.

Глава 32

Первые деньки в «Золотом Якоре»

На следующий день наш караван покинул Глыбоград.

Вместо каменного города и гор — широкие, ухоженные поля, разделенные каменными заборами и рядами фруктовых деревьев. Здесь работали люди, и повозки были больше и тяжелее — они везли урожай к столичным рынкам и блажившим осколкам. Вскоре вдали уже виднелись высокие каменные стены Аргониса, а над ними — гигантская прямоугольная пирамида королевского дворца, её верхние уровни казались почти нереальными среди парящих облаков.

Процедура въезда была более строгой и формальной нежели в Глыбограде, впрочем, я уже это испытывал. Стража не только осмотрела повозки, но также проверила документы купца. Но это было лишь обычной для них процедурой.

Аргонис внутри оказался столь же впечатляющим, как и раньше. Шум, толпы людей, разнообразие звуков и запахов — всё это навалилось на меня сразу же. Мы ехали по широкой центральной улице, ведущей к пирамиде. По сторонам стояли многоэтажные дома из камня и дерева, магазины с яркими вывесками, лавки ремесленников. Люди одевались разнообразно: простые рабочие в грубой одежде, торговцы в добротных кафтанах, авантюристы в кожаных и металлических доспехах. В воздухе висел сложный микс запахов: грязной улицы, горячей пищи из уличных киосков, металла, кожи, пыли, и чего-то ещё — эфирного, почти магического, что я не мог определить.

Караван Василия направлялся в его привычное место — трактир «Золотой Якорь», расположенный в торговом квартале, недалеко от внешнего рынка (вне цитадели). Это было большое двухэтажное здание с широкой конюшней и складами поблизости. Здесь Василий обычно оставался на несколько недель, продавал и покупал товары, договаривался с поставщиками и другими дельцами.

Когда мы остановились, Василий сразу же занялся делами, а команда Бориса Каменева начала помогать разгружать повозки. Катерина Быстрая, как всегда, осталась рядом с нашей повозкой, её глаза постоянно сканировали окружающую толпу.

— Я договорился, — сказал Василий, подходя к нам после того, как расставил своих людей. — Ты и Аня можете остаться здесь, в одной из комнат, пока я организовываю новое жилье для вас. Это будет временно, но безопасно. Я уже начал поиск подходящего места в квартале ремесленников на окраине: небольшой дом с мастерской или хотя бы комнатой для работы. Но пока что живите здесь, еда и безопасность будут обеспечены.

Мы согласились. Комната, которую Василий предоставил нам, была простой, но чистой и достаточно большой: две кровати, стол, небольшой шкаф и даже крошечное окно, через которое можно было увидеть часть улицы. Она была рядом с комнатой Василия, что добавляло дополнительную безопасность.

Первые несколько дней в Аргонисе я провёл, в основном, внутри трактира или рядом с ним. Я не хотел рисковать, пока не освоился. Аня, однако, была более активной: она быстро нашла себе работу в трактире — помогала Василию с документами, переписывала списки товаров, подсчитывала расходы. Она была грамотной и умела вести счёт — навыки, которые её отец Григорий привил ей ещё с детства при помощи репетиторов. Эта работа позволяла