Где демон выжигает небеса - Ирина Игоревна Голунцова

– Я же сказала не кричать, – прошептала она упавшим от недовольства голосом. – Не факт, что нас не подслушивают. Если уберу руку, обещаешь не повышать голос?

Сморгнув смятение, Синь Юй заторможенно кивнул, не переставая смотреть в глаза Вэй Учэнь. Она медленно отняла руку от его лица, не разрывая зрительный контакт, и оперлась о кровать.

– Я не знаю, был ли действительно толк от того, что мы поженились, но, если это укрепило нашу связь, мы должны сделать всё возможное в самый ответственный момент. Хотя бы один из нас должен остаться в живых. Если это будешь ты…

– Нет. Мы должны оба выжить, оба попытаться…

Недовольно поморщившись, Вэй Учэнь накрыла губы Синь Юя подушечками пальцев, вынудив умолкнуть.

– Если это будешь ты, – продолжила мысль Вэй Учэнь, – прошу тебя присмотреть за Вэй Лу. Если же выживу я… обещаю, я сделаю всё, чтобы спасти твою мать, если… она переживёт это.

Несмотря на то что Вэй Учэнь сохраняла серьёзный вид, она заметила в глазах Синь Юя отражение страха, который терзал её сердце. По факту шанс реализовать задуманное крайне мал, а узы брака могли оказаться бесполезными, чтобы почувствовать друг друга во время ритуала. В конце концов, церемония связывала души невидимой алой нитью, а не энергии двух людей. Куда больше смысла имела бы совместная культивация.

«Да какая там культивация, если он смущается одной лишь близости? – с горечью подумала Вэй Учэнь. Конечно, ей становилось тоже неловко от мысли заняться парным совершенствованием ради крохотного шанса на успех. Для такого дела важна практика, один раз вряд ли бы им помог. – А нам выделили покои только на одну ночь… Потом всё равно будем с другими заклинателями торчать».

Вэй Учэнь стало грустно. И за Синь Юя – что пал жертвой своих эмоций, и за себя – что не позволяла себе поддаться соблазну побыть хотя бы немного счастливой. Ведь если расслабиться на миг, то чувства унесут её с головой, а она не могла позволить себе подобного.

Синь Юй неплохой парень. Да, крикливый выскочка, однако с добрым сердцем и определёнными моральными принципами. Ради близких, ради матери он дерзнул рискнуть жизнью и подвергся суровому наказанию, это вызывало уважение.

Честно говоря, Вэй Учэнь и не знала, как правильно поступить. Она устала одёргивать себя и раз за разом повторять, что привязанности – это изъян. Ей следовало тихо сидеть и не высовываться, проглотить свою гордость, а не сопротивляться до последнего. Ими решили пожертвовать, ведь феникс стал неуправляем.

Из-за неё. Всё из-за неё. Это она виновата…

От мрачных размышлений Вэй Учэнь отвлекли прикосновения. Почувствовав сквозь слои одежды тепло чужих ладоней на бёдрах, она опомнилась и вернула взгляд к Синь Юю. Увы, в меру привычки она не переставала хмуриться, отчего грозно посмотрела на него.

Из всех возможных оправданий Синь Юй перепуганно произнёс:

– Только не бей. Я не… я… – Зажмурившись, словно пытаясь спрятаться от накатившего стыда, он сдавленно произнёс: – Оно само. Оправдание неубедительное. Понимаю.

Помедлив, Вэй Учэнь тихо хмыкнула.

– И тем не менее руки достопочтенного мужа никуда не делись.

– Ты так близко, что им везде будет опасно.

– Может, хотя бы глаза откроешь в разговоре со своей женой?

– Хватит называть нас так.

– Но ведь мы муж и жена, – почувствовав озорство, сдержанно ухмыльнулась Вэй Учэнь. Всё-таки дразнить и издеваться над Синь Юем стало её маленьким спасением от тяжких дум. – Или же для господина Синь существует только название уз брака и вежливого обращения, а содержание уже давно исчезло[56]?

– Вежливости в твоих обращениях – как у бедняка золотых монет. И с каких пор ты стала такой говорливой?

– Издержки общения с Хао. Не научишься пресекать и дерзить в ответ, так эта собака не прекратит лаять.

Синь Юй не торопился реагировать на замечание, он перестал жмуриться и в этот раз одарил Вэй Учэнь недовольным, обиженным взглядом. В какой-то степени предостерегающим. Его губы дрогнули, но ни одного слова так и не слетело с языка. И это лишь сильнее омрачило его.

Подобное выражение Вэй Учэнь встречала довольно часто, но только у Вэй Лу, когда тот в подростковом возрасте сердито поглядывал на любого, кто посмел дружелюбно с ней заговорить.

Решив бросить последнюю искру в разгорающийся огонь на душе Синь Юя, Вэй Учэнь с напускной серьёзностью подметила:

– Ты такой забавный, когда ревнуешь.

– Что за вздор? – нахмурился Синь Юй, выглядя искренне негодующим. – Мне нет дела до этого выскочки.

Вэй Учэнь снисходительно улыбнулась.

– Ты даже ругаться грязно не умеешь.

– Некрасиво ругаться при барышне.

– Барышне? – Переместив вес тела на правую руку и приподнявшись, Вэй Учэнь накрыла левой ладонью щёку Синь Юя. Заметив проблеск растерянности и удивления, она склонилась над его лицом и прошептала: – А я думала, ты женился на дикарке.

Синь Юй успел лишь издать короткий звук, выражающий протест и желание убежать подальше, прежде чем уста оказались запечатаны поцелуем. Она чувствовала, как его мягкие губы сжались в линию. Синь Юй напрягся и перестал дышать, отчего Вэй Учэнь отстранилась и дождалась, когда он вновь посмотрит на неё.

Похоже, он просто не верил в происходящее, глядел на Вэй Учэнь в растерянности и недоверии, словно перед ним предстала картина из туманного миража. Вэй Учэнь дала ему ещё пару мгновений, чтобы показать открытость своих намерений: она вовсе не издевалась над ним. И от понимания этого Синь Юю стало ещё труднее принять ситуацию, он едва ли не с горечью вернул взгляд, потянувшись к её лицу.

Вэй Учэнь проследила за аккуратными движениями пальцев, как они прикоснулись к её щеке, обжигая мягкой щекоткой. Она нашла это очень приятным и прикрыла глаза, наслаждаясь моментом.

Подобную заботу, выраженную в нежности, к ней проявляли только мать и старший брат. Только от них она получала заботливые прикосновения. Вэй Лу тоже любил её обнимать: в детстве он искал защиты и заботы, а в подростковом возрасте и старше – товарищеской поддержки. Но в основном они использовали объятия, чтобы согреться холодными ночами, особенно будучи детьми.

Вэй Учэнь более не позволяла никому прикасаться к себе. За всю свою жизнь у неё была пара любовников, но все они вызывали желание поскорее отстраниться и не досаждать наигранными нежностями.

Пустые люди с пустыми привязанностями.

Зачем они ей нужны?

Но это прикосновение почему-то не вызывало отвращения, наоборот, манило теплом и уютом, заставляло сердце сжиматься от печали.

Почему ей так