Системный тактик 2 - Максим Игоревич Крынов

первых, содержала копии городских распоряжений о сборах и пошлинах, изменения складских тарифов и внутренние пометки приказчиков о том, как новые правила сказались на настоящих расходах. Официальные объявления теперь можно было сопоставить с тем, сколько торговцы заплатили на деле, а городские ведомости за восемь недель позволяли проследить изменение цен.

— Всё это разрешено изучать, — сказал архивист, перекладывая папки на мой стол. — Выписки делать можете, но без номеров дел. Если понадобится полный текст какого-либо документа, отметьте его закладкой. Я передам запрос лорду Эдвину.

Материал был пригоден для работы, но далёк от идеального. Некоторые документы сократили так сильно, что причины решений стали неясны, где-то отсутствовали целые таблицы. Зато подборку составили не из случайных бумаг: папки были собраны по темам, а внутри каждой большинство дел можно было сравнить между собой. Передо мной оказалось бумаг на несколько дней обычной работы или на одно серьёзное применение Анализа.

Архивист не стал сидеть рядом со мной. Ему принесли ещё одну записку, после чего он снова ушел за обитую железом дверь. Дважды щёлкнули замки, а скрип колёс стал удаляться в глубину хранилища. Читальный зал вновь наполнили шелест бумаги, мерное тиканье больших настенных часов и редкие удары из гравировальной мастерской этажом выше.

Бледный свет из высоких окон ложился на папки и бумаги; предплечья всё ещё казались налитыми тяжестью, правое плечо ныло, а пальцы едва заметно подрагивали при касании. Читать это не мешало, а вот переписывать мелкие цифры несколько часов будет плохой идеей.

Ни броска, ни риска в первой части работы не было: задача оставалась неторопливой, времени хватало, а любую ошибку можно было исправить повторной сверкой.

Вместо попытки понять весь массив сразу я сначала привёл его в пригодное для работы состояние. К основным материалам отправились документы, в которых совпадали товары, направления или близкие даты; отдельно легли похожие перевозки без задержек и доплат; край стола заняли слишком сокращённые дела, единичные происшествия и бумаги, которые без полного текста нельзя было связать с остальными.

Городские распоряжения я подкладывал под те периоды, когда они действовали, а ведомости цен разложил по неделям. Теперь рядом оказались не папки с разными названиями, а части одной цепочки: объявленная пошлина, настоящая стоимость перевозки, задержка, складская доплата, решение страховщика и последующее изменение цены.

Во время работы я заметил и другую перемену: раньше приходилось сознательно напоминать себе, что одинаковые суммы нельзя сравнивать при разных единицах веса, что рост окончательной стоимости может объясняться не тарифом, а лишними днями хранения, а отсутствие страховой выплаты ещё не означает отсутствия ущерба. Теперь же подобные вопросы возникали сами.

Я всё ещё не стал опытным торговцем и не мог знать того, чего не было в документах, однако предыдущая работа с бюллетенем под «Анализом» оставила в памяти способ мышления. Без навыка он работал медленнее и давал меньше связей, но был настоящим, а не временной подсказкой Системы. Как с меткой — после применения навыка (и роста его уровня) что-то остается со мной.

Через двадцать с небольшим минут исходная гора бумаг превратилась в компактную рабочую выборку. Пальцы почти перестали дрожать, хотя плечо по-прежнему ныло, а Фокус оставался нетронутым. Теперь можно было применить навык на полную, не тратя фокус на отсеивание бесполезных бумаг. Анализ гарантированно найдёт то, что присутствует в данных, но не заполнит отсутствующие сведения догадками, поэтому задачу следовало сформулировать достаточно широко, но не требовать от класса видеть сквозь вырезанные страницы.

Кто владеет каждым участком цепочки, кто получает прибыль, кто несёт убытки и что произойдёт дальше при текущих вводных?

Я разогнал Анализ на все три доступные единицы.

Мысли ускорились, ощущение усталости отошло на задний план, а бумаги перестали быть отдельными делами. Сначала соединились даты, затем виды товаров, сроки задержек, страховые решения и сборы, а потом поверх них легла карта городских владений, которую отец когда-то набросал в своём кабинете. Тогда Дома были отдельными кругами; теперь между ними появилась паутина.

Имена в делах вымарали, однако хозяйство нельзя было обезличить полностью. У каждого склада сохранялась своя сетка сборов, у перевозчика — характерные тарифы, у страховщика — привычные формулировки отказов, у управляющей конторы — свои сроки. Эти признаки совпадали с открытыми ведомостями и картой отца не хуже подписей, поэтому за номерами начали проступать владельцы и управляющие.

Отец говорил, что Вейры остаются союзниками, Кассели — противниками в вопросах мастерских, а Морланды — партнёрами в судах. Всё это по-прежнему было верно и одновременно уже устарело.

Проблемы.

У нас были проблемы.

За восемь недель обработанные артефакторские детали стали задерживаться куда чаще сырья, даже когда и те и другое шло из одних городов. Большинство задержек заканчивалось вскоре после начала платного срока хранения; причины в бумагах различались, а продолжительность оказалась подозрительно одинаковой. Официальные четыре-пять процентов новых сборов после складских доплат и пересмотра страховки превращались примерно в пятую часть реальной цены ввоза готовых деталей.

Дальше связи стали ещё неприятнее. Несколько НАШИХ грузов, признанных «несоответствующими заявленной природе», продали как низкокачественное сырьё, а через полторы-две недели равный объём обработанных составляющих появился в ценовых ведомостях уже по расценкам Касселей.

Число подтверждённых случаев «несоответствия заявленной природе» уже пересекло порог, после которого торговая комиссия могла провести «обязательную проверку» наших и остальных артефакторских мастерских без полноценного решения совета.

Меня пробрало холодом, потому что в городе только мастера Касселей могли быстро проверить такие объёмы. Если комиссия введёт «обязательную проверку», Кассели получат не формальную монополию, против которой отец уже выступал, а фактическую: любая мастерская сможет продолжать работу, если купит ИХ сырьё, оплатит ИХ проверку или дождётся ИХ разрешения.

Выгода распределялась слишком удачно, чтобы не заметить общего направления. Вейры, родственники моей дражайшей невесты, зарабатывали на перевозке сырья, складах и приоритетных окнах, Кассели — на обработке и проверках, а морландские юристы — на спорах и толковании новых правил. Никому не требовалось нарушать договор с нами или объявлять новый союз: каждый просто сделал выгодный ему шаг, и все шаги вместе складывались в одну дорогу.

Для Даллосов эта дорога заканчивалась особенно неудачно.

Наш Дом владел долями в перевозках, страховом обществе, типографии и мастерских, но почти ничем из этого не управлял. Пока в отчётах была видна небольшая прибыль от сборов и страховых взносов, но ещё несколько недель превратят эту прибыль в доказательство против самого же Дома. Мастерские с долей Даллосов станут зависеть от Касселей, перевозчики получат претензии за задержки поставок (хотя сроки определяли не они), а страховое общество даст комиссии доказательства «опасности»