Системный тактик 2 - Максим Игоревич Крынов

— продолжил Эдвин. — Отменять уже принятые решения и показывать тревогу не станем. Потребуем внеочередную проверку отказов под предлогом возросших убытков и до её завершения приостановим принятие новых правил. Несколько дней это нам даст.

— А комиссия?

— Получит от Даллосов процедурное требование рассчитать последствия обязательной проверки для малых мастерских. Отказать они не смогут: именно мы несколько лет выступаем против исключительных лицензий. Пока комиссия считает расходы и готовит ответ, ввести новый порядок как очевидно необходимый не получится.

Рядом с Касселями отец написал ещё одно имя — Беллоры — и соединил его с мастерскими.

— Одного препятствия для Касселей мало. Пока только их люди способны проверять нужный объём, монополия будет возвращаться под любым новым названием. Беллоры не зависят от городской торговли, связаны с нами родством и располагают собственными специалистами. Я попрошу их прислать независимого мастера, причём не ради прежней дружбы, а за долю в новой проверочной палате, если нам удастся её создать.

Слабеющий союз на моих глазах превращался в возможный противовес, причём Беллорам предлагали не одолжение, за которое однажды придётся расплачиваться, а понятную выгоду, за которую, возможно, уже они будут платить нам. Вейров отец пока трогать не собирался. Через два дня они должны были приехать как будущие родственники, и к тому времени у нас появятся условия управляющих соглашений и основания говорить о конкретных обязательствах, а не подозрениях. Если сотрудничество Вейров с Касселями не нарушало договоров, придётся предложить им более выгодный выбор… или сделать их нынешний выбор менее выгодным.

Наконец отец коснулся записки для бюллетеня.

— Эту часть ты вычистил достаточно хорошо, чтобы её можно было отдать в печать. Пожалуй, я договорюсь о встрече и завтра мы увидимся с Лакнером.

В коридоре послышались быстрые шаги Марсдена, а следом — приглушённые голоса. Первый из вызванных людей, вероятно, уже приехал. Отец собрал листы, оставив внутреннюю записку перед собой.

— Ты нашёл угрозу, определил наши слабые места и принёс мне не слух, а проверяемую схему. Поэтому да, МЫ будем с ней работать. Казначей и управляющий увидят в этой комнате наследника Дома, который участвует в разборе собственных выводов, а не больного мальчика, случайно заглянувшего к взрослым.

Его взгляд опустился к моим пальцам. Немного помедлив, отец продолжил:

— До прихода управляющего есть несколько минут. Можешь остаться на оба разговора либо пообедать и вернуться после короткого отдыха, я вижу, что ты устал. Решай сам.

Давление за глазами после Анализа не усиливалось, ноги уже немного отдохнули, а пропущенный обед представлялся куда менее важным, чем первый настоящий разбор дела Дома, тем более начавшийся с моей записки.

— Я останусь на оба разговора.

Эдвин кивнул и освободил для меня часть стола по правую руку. Я переставил кресло и пересел.

Вскоре Марсден принёс архивную подборку, не нарушив порядка папок и закладок, а за ним вошёл главный казначей Дома — сухощавый мужчина с серебром на висках и тремя толстыми книгами под мышкой. Увидев меня рядом с отцом, он на краткий миг замедлил шаг, но ни вопроса, ни удивления себе не позволил.

Эдвин не показал ему мою записку. Сначала осведомился об обычных результатах месяца, выслушал короткий ответ о своевременных выплатах и лишь затем попросил раскрыть книги.

— Теперь отдельно назовите изменения за последние два месяца по нашему доходу от перевозочных долей, страхового общества и обеих мастерских. Начните с того, что в каждом случае сочли важным для доклада.

Казначей малость удивился, но ответил по памяти, лишь изредка сверяясь с книгами.

По отдельности показатели действительно выглядели терпимо, местами даже хорошо. Доход перевозочных компаний вырос благодаря увеличившемуся объёму сырья, страховых взносов собрали больше при меньшем числе выплат, обе мастерские сохранили прежнее количество заказов, несмотря на подорожавшие материалы, а дивиденды по всем долям поступали вовремя. Если читать три отчёта по очереди и закрывать каждый прежде, чем открыть следующий, причин прерывать обед главы Дома не находилось.

Потом отец заставил казначея разложить цифры иначе — не по предприятиям, а по видам товаров, срокам обязательств и тем убыткам, которые ещё не успели попасть в основные книги. Сначала мужчина отвечал так же уверенно, затем начал всё чаще листать страницы и бледнеть. У перевозчиков вместе с доходом росли отложенные претензии за задержки. Прибыль страхового общества держалась на шести отказах, которые сейчас оспаривались и потому не были включены в ожидаемые выплаты. Мастерские сохраняли выручку, расходуя материалы, закупленные по старым ценам, причём запасов оставалось меньше чем на месяц.

Казначей замолчал над открытой книгой. Его правая рука поднялась к шейному платку, ослабила безупречный узел на толщину пальца и тут же попыталась вернуть его на место. Он уже увидел общую картину и теперь лихорадочно пытался понять, как он не увидел этого раньше.

— По отдельности ни один показатель не требовал немедленного доклада, милорд… Перевозочные претензии ещё не признаны, страховые выплаты не назначены, а управляющие мастерских не запрашивали внеочередной закупки.

— В этом и состоит проблема, — спокойно ответил Эдвин. — Мне сообщили, что с тремя разными нашими активами все в абсолютном порядке. В действительности один задерживает грузы, второй отказывается возмещать последствия, а третий проедает запасы из-за первых двух. Кто должен был сопоставить эти сведения?

Казначей перестал теребить платок.

— Сводный отчёт по предприятиям с разным управлением не составляется…

— И мы видим, что это серьезная недоработка. Значит, с сегодняшнего дня такой отчёт будет составляться. К утру мне нужны не только доли и выплаты, но также права управления, общие участники договоров и риски, которые повторяются в нескольких предприятиях.

Казначей записал распоряжение без возражений. Отец больше не выражал недовольства, да и не было необходимости: мужчина оказался достаточно умён, чтобы понять разницу между собственной небрежностью и провалом в устройстве всего управления Домом.

Где-то в середине объяснений из глубины дома донёсся обеденный колокол. Ни отец, ни я не двинулись. Звук затих, за дверью прошли несколько слуг, и в кабинете снова остались только шелест страниц, скрип пера и голос казначея. Когда тот закончил записывать поручения и вышел, мой желудок уже недовольно сообщал, что надо бы подкинуть дровишек.

Вторым появился управляющий долями Даллосов в торговых предприятиях. Он принёс несколько журналов и папку, обтянутую синей кожей. Отец предложил ему сесть, дождался, пока документы лягут на стол, и начал с вопроса, который на первый взгляд не требовал ни расследования, ни моей записки.

— Кто определяет порядок грузов в компаниях, которыми мы частично владеем?

— Согласно