Системный тактик 2 - Максим Игоревич Крынов

Через Часовую улицу короче, а потом можно пройти мимо старой пекарни! Там мне иногда отдают края, оставшиеся от сахарных фигурок. Они называют их «отходами», но на самом деле края вкуснее самой фигурки!

Таррен открыл калитку и вышел первым. На улице он казался ещё больше, чем в доме: тёмный сюртук Серебряного караула не скрывал плеч, а обтягивал их, как ткань раму. Шагал Восс, однако, удивительно тихо, сокращая широкий шаг под наш темп.

Серое небо висело низко, едва не задевая брюхом крыши домов. Воздух пах мокрым камнем, угольным дымом и прелыми листьями. После утренней сырости мостовая оставалась тёмной, а в швах между камнями блестела вода.

Насколько я понимаю, старый квартал был весьма дорогим. Пятьдесят соток на участок здесь считались не признаком выдающегося богатства, а почти нижней границей приличной городской усадьбы. Особняки редко стояли у самой улицы: между фасадами и коваными воротами лежали аллеи, сады и каретные навесы, поэтому из-за высоких стен виднелись только крыши, верхние этажи и кроны старых деревьев. На воротах красовались гербы Домов и иные обозначения, мне пока не понятные, на углах висели фонари, у служебных калиток дежурили лакеи или сторожа. Здесь не было лавочников, зазывал и ремесленного грохота, только стук копыт проезжающих изредка всадников, шорох метёл и редкий звон дверных колокольчиков.

Большая часть квартала действительно принадлежала Домам. Остальное занимали клубы, учебные залы, закрытые конторы и люди, достаточно полезные, чтобы старые семьи терпели их соседство.

Элина знала эти улицы совсем не так, как я помнил их по отцовской карте. Там, где я в первую очередь запомнил области влияния, сестра громко рассказывала о растущих за стеной самых сладких грушах, повествовала, чей сторож разрешает гладить собаку и из какой усадьбы по утрам выезжает карета с ужасно скрипучей рессорой.

— Это Соррены, — сообщила она, указывая на нарочито пышные ворота с позолоченными накладками. — Смотри, башенка новая! Они всем говорят, что восстановили старую башню, но я помню, что там раньше никакой башни не было, там рос вяз. А ещё у них павлин однажды напал на посыльного!

Тем временем память рисовала карту города. Широкая река, старый центр на западном возвышении, четыре моста, среди которых узкий каменный был древнейшим и самым неудобным, а также изогнутые улицы, словно проложенные человеком, никогда не видевшим линейки. Теперь я понимал, откуда взялась эта путаница: навык зашевелился, выуживая из памяти легенды, истории, брошенные взрослыми фразы и складывая это все в одну картину.

Лонбридж начинался не от Арки. Когда Арку нашли, вокруг нее уже жило нечто чужое и чуждое — что-то, вырвавшееся за пределы своего мира и освоившееся в нашем. Сразу зачистить этих существ не получилось, и на западном (на нашем) холме корона поставила крепость, а заодно и построила переправу, чтобы солдаты в Крепости и за мостом следили, и за Аркой.

Река здесь разливалась на несколько рукавов и заболоченную пойму, поэтому первый мост тянулся не столько над водой, сколько над топями — длинный деревянный настил на сотнях опор. Первая стена крепости охватывала только вершину холма, шла неровной дугой, цепляясь за скальные выступы, а возле ворот теснились конюшни, склады пошлин и дома служителей переправы. Позже деревянный мост сменился коротким каменным, город спустился к реке, а после зачистки Арки разросся в несколько раз, уже на восточном берегу.

Старые Дома к складам и таможне не переселились. Они остались наверху: скупали соседние сады, казарменные дворы и монастырские огороды, соединяя их в огромные усадьбы. Крепостную стену разобрали, камень ушёл в фундаменты и погреба, но улицы до сих пор огибали исчезнувшие башни. Под некоторыми владениями сохранились водостоки, засыпанные караульные галереи и старые служебные проходы. На карте Эдвина эти пережитки не обозначались прямо, однако их выдавали границы участков и странные изломы переулков.

Я аж покачнулся от внезапно нахлынувшей информации. То есть, под нашими кварталами есть масса укромных мест, подвалов, подземных путей? Интересно. И весьма тревожно: я еще не знакомился с бестиарием этого мира, но представляю, что может завестись или созреть там, во тьме.

Примерно через четверть часа прогулки Элина свернула в узкую боковую улицу, и я заметил дом, который на фоне остальных аккуратненьких усадьб выглядел гнилым зубом. Низкий, двухэтажный, за невысокой железной оградой; штукатурка сходила со стен пластами, водосток перекосился, ставни выцвели почти добела. Крышу латали сланцем разных оттенков, кусты за оградой давно потеряли форму. Ни герба, ни таблички владельца на калитке и воротах не было. Между владениями двух Домов, каждое из которых занимало едва ли не половину квартала, этот дом казался лишним.

И всё же им пользовались. Из трубы тянулся почти прозрачный дымок, пошарпаные и высохшие ступени были чисто выметены, а через заросшую траву газона от калитки до двери вела утоптанная дорожка. Краска вокруг дверной ручки стёрлась от множества прикосновений, а на петлях калитки ржавчина была сбита, хотя остальная ограда покрылась рыжей коркой.

Внутри снова коротко отозвался Тактик — без окна Системы и расхода Фокуса, не ясной мыслью даже, а ощущением неправильности.

Я замедлил шаг и начал рассматривать дом внимательнее.

Серый свет скрадывал детали, а глаза после просмотра архивных таблиц уставали слишком быстро. Я не смог уверенно разобрать следы у калитки, оценить состояние окон или понять, сколько людей бывает внутри. Хуже того, вместо полезного наблюдения я просто слишком долго смотрел на чужой дом, отмечая в основном малополезные детали.

Содержали здание тоже странно, совсем не как жильё. Крышу не приводили в порядок целиком, а лишь не давали ей протечь над несколькими комнатами; садом не занимались, зато проход держали свободным; фасад осыпался, зато дверь, замок и петли оставались исправными. Если здесь и живут, то бедно и худо, и денег и сил на ремонт у жильцов не хватает.

В этот момент дверь открылась. На крыльцо вышел худой старик в коричневом пальто. Одежда его была небогатой, но чистой, пожелтевший воротник тщательно и аккуратно заштопан, старомодные ботинки начищены лучше, чем можно было ожидать от хозяина такого дома. Он прикрыл дверь, достал из кармана тяжёлую связку и начал подбирать ключ. Первый не подошёл, второй застрял; старик раздражённо выдохнул, попытался повернуть его обеими руками, и связка выскользнула из негнущихся пальцев.

Ключи кувыркнулись и со звонким лязгом упали в жидкую грязь у нижней ступени. Старик спустился, попробовал наклониться, но видимо больное колено не позволило. Тогда он поднял голову и поймал мой взгляд.

— Странно… — прошептала Элина. — Я думала, там никто не живёт…

Таррен