Системный тактик 2 - Максим Игоревич Крынов

Одна шкатулка уже сама по себе означала, что ближайшее время я проведу внутри чужой памяти, буду смотреть на чужие ошибки, чужие смерти и чужие решения (звучит, как описание шикарнейшего подарка, ага). Но две шкатулки выглядели подозрительно.

Хорн поставил первую шкатулку на стол спокойно, а вторую — с такой торжественностью, будто внутри лежала корона. Металл тихо звякнул о каменную поверхность, и наставник, не убирая ладоней, объявил:

— Сегодня я тебя удивлю, малец.

Я посмотрел на него, потом на шкатулки, потом снова на него.

— После кристалла с мертвым городом, разумных некроконструктов и костяных бомб удивить меня будет трудно, мастер Хорн. Если, конечно, в одной из этих шкатулок не лежит запись, где исследователи за Аркой действуют осторожно, ничего не ломают из любопытства и возвращаются без потерь. Тогда да, я буду поражен.

Хорн ухмыльнулся шире, морщины у глаз стали глубже.

— Это ты сейчас так считаешь.

Слова прозвучали чересчур уверенно. Я невольно подобрался.

— В первой, — Хорн коснулся левой шкатулки, — запись похода в Иллар-Нем, второй и последний мертвый мир. Погибшая цивилизация, каменные развалины, демоны там, искривленное пространство. Скукота, как по мне, но запись ценная. С опытом, так сказать. Тактику там есть чем заняться.

Хорн легонько постучал пальцем по крышке второй шкатулки и понизил голос, хотя дверь была закрыта и кроме нас здесь не было даже любопытной мухи:

— А здесь эксклюзив, парень. С точки зрения Тактика — скучный поход: никто не погиб, не заблудился, никаких хитрых тварей, древних ловушек. Сам поход совершенно обыденный… если не считать того, КУДА ходил отряд. Двенадцатый мир! Кристалл попал ко мне случайно, Арка начала сопряжение с новым направлением совсем недавно. Проходы открываются нерегулярно: иногда на несколько минут, иногда не появляются неделями. У этого мира еще даже официального названия нет, устойчивого контакта с местными тоже нет. О направлении знают корона, главы крупнейших Домов, руководство Арочного квартала и несколько исследовательских групп.

— То есть, круг узкий…

— Сотни самых влиятельных людей! — кивнул Хорн с довольным видом. — И среди них сегодня окажешься ты, малец. Двенадцатый мир!

Желание посмотреть Иллар-Нем умерло без сопротивления. Новый мир, не давно нанесенная на карты территория, где у каждого крупного Дома уже есть интересы, склады, старые обиды и люди, готовые умереть за право брать пошлину с каравана. Незаполненный лист, на котором самые влиятельные люди Эваларма еще не успели отметиться своими грязными пальцами.

Если корона и Дома знают, значит, вскоре появятся запреты, тайные экспедиции, первые договоры. Но пока к этому миру могу присосаться и я. И Дом.

— Второй кристалл, — сказал я.

Хорн кивнул, другого ответа наставник и не ждал.

Внутри шкатулки на черном бархате обнаружился кристалл памяти. Камень был темно-синим, уходящим в черноту, но в глубине плавали золотистые искры, похожие на отражения огня в ночной воде. Металлическая оправа держала его тонкими лапками, на которых были выгравированы крохотные руны. Красиво. Вещи, способные испортить человеку внутреннее равновесие, почему-то часто делают красивыми. Наверное, чтобы жертва сама тянула к ним руки.

— Запись первичная, едва обработанная, — предупредил Хорн. — Учебная модель еще не встроена. Решения группы менять нельзя, варианты развития событий не проиграть, подсказок не будет.

— Понял.

Я положил пальцы на оправу. Металл оказался едва ледяным, будто шкатулку держали не в комнате, а где-то под землей.

— Команду не забыл?

Я вдохнул. Попытался убрать ожидания, тревогу, любопытство и неприятное чувство, будто стою перед дверью, за которой кто-то тихо точит нож.

— Начало.

Кристалл ответил.

Комната исчезла не сразу. Сперва свет кристалла разлился по пальцам, затем холод поднялся к запястью, проскользнул выше, и лишь затем меня будто протолкнули через узкое горлышко в чужое тело. Мелькнула тошнотворная пустота, давление на виски и я оказался внутри взрослого мужчины. Смотрел его глазами, чувствовал вес ремней на плечах, жесткость поддоспешника, плотную ткань перчаток, сухость во рту (тот самый мерзковатый сушняк после вчерашнего пива) и привычное спокойствие человека, который не в первый раз идет в чужой мир.

На этот раз я лучше осмотрел зал, где стояла Арка. Каменный зал был широким и низким, с потемневшими сводами, где тянулись тонкие светящиеся линии рун. На полу кругами и ломанными лучами расходилась защитная разметка. Возле стен стояли бойцы, неподвижные, словно железные статуи, но взгляды у них были живые и внимательные. Сама Арка возвышалась в центре площадки: две темные опоры, перемычка с вырезанными знаками, внутри — тусклая пленка перехода, пока еще серая, спокойная, похожая на поверхность грязного зеркала.

Носитель проверил ремни, оружие, флягу, запасные крепления и защитные амулеты. Пальцы двигались быстро, без лишней суеты: коснулся пряжки, дернул ремень, провел большим пальцем по руне на амулете, убедился, что короткий клинок выходит из ножен без заедания. Тело крепкое, тренированное, не молодое, но выносливое. Опытный Наблюдатель.

Группа состояла примерно из десятка человек. Командир, мужчина средних лет с коротко подстриженной бородой. Закрепитель — сухой, сутулый, с металлическим контейнером для маяка и пальцами, испачканными светлой рунной пастой. Проводник — женщина в легком кожаном доспехе, обвешанная амулетами, пробниками и тонкими цепочками с камнями. Лекарь — молчаливый мужчина с жестким чемоданом, от которого пахло спиртом и травами. Извлекатель — веселый, узколицый, с пространственной сумкой на боку и плутоватым взглядом. Несколько бойцов держались расслабленно, но оружие у них висело удобно и, судя по потертым рукоятям, пользовались им частенько.

Один из них выделялся даже среди тренированных исследователей. Громадный широкий мужик (в памяти всплыло прозвище — Бык) стоял рядом с опорой Арки и поправлял ремень на тяжелом доспехе, будто не сталь носил, а тонкую рубаху. Шея у него была толщиной с бедро обычного человека, ладони — как крышки от небольших кастрюль, плечи такие широкие, что за фигурой мужика можно прятать небольшую телегу. На шлеме висели свежие царапины, нагрудник местами был помят, но сам Бык выглядел так, словно на броню ему вообще было плевать.

Настроение у команды было хорошее. Не праздничное, не беспечное, но достаточно легкое, чтобы люди перебрасывались фразами и улыбались. Никто не проверял оружие по третьему разу дрожащими пальцами, никто не шептал молитвы и не смотрел на Арку с лицом человека, узревшего собственную могилу. Значит, разведку они посчитали делом несложным.

— Тридцать минут на той стороне, — сказал командир, окинув группу взглядом. — Закрепитель