Системный тактик 2 - Максим Игоревич Крынов

успел сместиться в сторону, да так, что я этого даже не заметил. Старик явно не показался ему непосредственной угрозой, однако Восс уже стоял почти между нами и усадьбой, заслоняя Элину корпусом и оставляя правой руке свободный путь к мечу. Он не пугал и не угрожал, а просто делал то, что привык.

Связка лежала в грязи. Старик смотрел на меня, не прося о помощи, но и не отводя глаз.

Глава 18

Старик смотрел на меня еще несколько мгновений, а потом мутная настороженность пропала из его глаз, морщины у рта и на щеках собрались в неожиданно теплую улыбку. Он по-прежнему оставался согбенным, худым, плохо одетым стариком с больной ногой и тростью, а в голове при взгляде на него проигрывалось «мне больно видеть белый свет, мне лучше в полной темноте», но теперь вся прежняя жутковатость словно сползла с него. Теперь перед нами стоял добрый дед, немного смущенный, немного насмешливый и до странности живой.

— Молодой господин Даллос! И леди Элина. Простите старика, издали не признал.

Голос у него дребезжал, как ползущий на вибрации мобильник.

Не дожидаясь ответа, старик сунул руку в карман длинного, потертого у локтей сюртука и достал большой белый платок. Ткань выглядела старой, малость посеревшей, но аккуратно выглаженной, с узкой вышивкой по краю. Гидеон уперся ладонью чуть выше больного колена, медленно согнулся и потянулся к упавшим ключам. Суставы хрустели громко, сухо. Я колебался, — помочь, не помочь? — но старик уже подцепил грязную связку через платок и медленно выпрямился.

— Добрый день, господин, — вежливо произнесла Элина.

Имени она не назвала. Похоже, тоже не знала.

— Добрый день, — добавил я.

Улыбка старика стала чуть насмешливее, но осталась понимающей.

— Гидеон, — напомнил он. — Всего лишь старый сосед, которого почти и не видно за заросшей оградой.

Ни титула, ни имени Дома, ни перечисления родства, которым здесь любят объяснять окружающим свое место в мире. В местном обществе человек без такого предисловия выглядел почти раздетым.

Он аккуратно обтер ключи платком и запер дверь. На этот раз нужный ключ нашелся сразу и провернулся мягко, почти беззвучно.

— Рад видеть вас на ногах, молодой господин, — сказал Гидеон, обернувшись. — По кварталу уже ходили разговоры, что вам нездоровится. А прогулка — правильное дело, да… Из кареты Старый город кажется чередой стен, ворот и скучных фасадов, а вот так пройтись, посмотреть вокруг своими глазами, услышать улицу — дело полезное.

Старик оказался разговорчивым. Успел заметить, что дождь сегодня все-таки не соберется, похвалил нас за выбор маршрута. Говорил он легко, словно мы не столкнулись у его двери впервые за долгие годы, а продолжали разговор, прерванный на самом интересном месте.

Я слушал, кивал и отмечал детали. Хороший тон, уверенная речь, привычка к вежливости, отсутствие суеты и страха в общении с наследниками Дома. Он был беден: заросший сад и старая одежда подтверждали это лучше любых слов. Но простым городским стариком Гидеон от этого не становился.

— Заглядывайте как-нибудь, — наконец предложил Гидеон. — Здесь не так мрачно, как выглядит с улицы. У меня хороший чай и отличное печенье. Пусть у меня нет денег на то, чтобы привести дом в порядок, но на еде я не экономлю. Господа…

Он поклонился Элине, потом мне, причем мне чуть глубже, чем следовало бы простому горожанину. Поклон был не раболепным, а точно выверенным, слишком правильным для человека, который называет себя «всего лишь старым соседом».

После этого Гидеон оперся на трость и пошел вниз по улице. Шагал он медленно, осторожно перенося вес на здоровую ногу, но ни разу не обернулся.

Мы дождались, пока старик скроется за поворотом. Его трость еще пару раз стукнула по камню, звук глухо отразился от стен и тоже исчез.

— Кто это? — спросил я.

Таррен еще несколько секунд смотрел на пустой угол. На лице у него появилась гримаса, будто я не вопрос задал, а сунул ему под нос ложку с раздавленной улиткой.

— Гидеон Эстен, господин.

— Я спрашивал не имя, Таррен.

— По матери он Эймар. Один из старших членов боковой ветви исчезнувшего Дома.

Название немедленно дернуло за нужную нитку в памяти. Отец рассказывал о них не так давно. Глава Дома Эймаров и оба наследника погибли за Аркой. Боковая ветвь предъявила права на право наследования Дома, но не сумела доказать достаточную чистоту происхождения. Дом прекратил существование, имущество ушло короне, кредиторам и младшим родственникам, а Даллосы при помощи Морландов получили двенадцать кристаллов памяти и почти половину семейного архива. На основании поддельных документов, которые Эдвин даже не пытался назвать убедительными. Приятное семейное хобби: увидел чужую трагедию, проверь, не завалялось ли рядом что-то полезное.

— Дом Эймаров исчез, но родственники остались, — сухо продолжил Таррен. — Этот дом признали личным имуществом Эстена, поэтому под разделение он не попал.

Он замолчал, явно надеясь, что на этом беседа закончится.

— Видимо, у него не лучшие времена.

Восс поморщился уже открыто.

— Прошу прощения, господин, но я не желаю говорить об этом человеке. Вам лучше осведомиться у лорда Эдвина.

Элина притихла. Теперь девочка смотрела на старый дом иначе.

За оградой сухие ветки скребли облупившуюся стену, словно кто-то водил по камню длинными ногтями. Из трубы по-прежнему тянулся тонкий дымок, светлый у самого выхода и почти прозрачный выше, где его рвал на клочья ветер. Дом выглядел заброшенным ровно настолько, чтобы прохожий отвел взгляд и пошел дальше. И в то же время ступени у двери были выметены до серой чистоты, замок работал мягко, а хозяин говорил как человек, привыкший не к нищете, а к прежнему месту в обществе.

Я прогнал в голове несколько десятков мыслей. Вежливость могла объяснить приветствие, но не объясняла приглашение зайти на чай. Гидеон Эстен не мог не знать, кто получил значительную часть имущества Эймаров. Он мог даже присутствовать на разбирательстве, мог помогать боковой ветви собирать документы, мог видеть, как Даллосы налетели на чужой архив и кристаллы, прекрасно понимая шаткость собственных оснований. И после всего этого он приглашает детей Эдвина Даллоса в дом на печенье? Либо старик не переносит вражду на нас с Элиной, что редкость, но не чудо. Либо ищет через меня дорогу к отцу. Либо приглашение — первый ход в партии, о которой я пока даже не знаю. Например, старый человек перед смертью решил через наследников досадить