Системный тактик 2 - Максим Игоревич Крынов

прокашляться. Через несколько секунд откликнулись настенные часы на соседнем доме: их звон был выше, чище и раздраженно правильнее. Потом начали торопливо трезвонить маленькие механизмы. Полной согласованности не было. На протяжении почти минуты вся улица звенела, щелкала, гудела и отбивала время. В дверях появился часовщик, послушал этот хаос, удовлетворенно кивнул и скрылся обратно.

Прохожие не обращали внимания. Местные привыкли, а я поймал себя на мысли, что в этом шуме есть своеобразная прелесть. Если, конечно, не жить прямо над лавкой часовщика.

Элина рассмеялась, довольная произведенным впечатлением.

— Видел? Здесь каждый час так!

— Шумненько.

— Ты просто не привык, — снисходительно сказала сестра.

За Часовой улицей начиналась полоса небольших мастерских и лавок, втиснутая между владениями Домов. Здесь стало теснее, шумнее и живее. На широких улицах у усадеб люди двигались аккуратно, словно боялись потревожить чужое достоинство. Здесь же все суетились, торговались, переносили ящики, ругались на подмастерьев и держали двери открытыми, чтобы запахи сами привлекали покупателей. Под навесами сушились связки трав: серебристые стебли, темные листья, желтые головки цветов, похожие на крошечные пуговицы. От сапожника тянуло кожей, воском и чем-то дымным.

У пекарни пахло карамелью, корицей, горячим хлебом, медом и жареными орехами. С таким запахом можно было бы остановить небольшой бунт, если вовремя раздать булки. Даже Таррен, до того слишком собранный, вдохнул глубже. Я его понимал.

Колокольчик над дверью лавки звякнул, когда Элина потянула меня внутрь.

В помещении было тепло. Стекла запотели, и за мутными разводами улица сразу стала далекой, холодной и не такой уж важной.

На полках лежали круглые булки с блестящими корочками, длинные плетенки, ореховое печенье, темные медовые пряники и маленькие пирожки с защипанными краями. За прилавком стояла полная женщина в белом переднике, посыпанном мукой. Ее щеки раскраснелись от печи, а на руках до локтей виднелись следы теста.

Возле «кассы» стояла широкая деревянная миска с неровными янтарными осколками. Не конфеты в привычном смысле, а края сахарных пластов, обломки фигурок, застывшие капли и хрупкие куски.

Элина достала собственный кошелек с видом человека, который сейчас совершит важную сделку. Кошелек был маленький, вышитый, с тугим шнурком, и сестра развязала его деловито и сноровисто. Она купила три бумажных свертка. Первый протянула мне, второй — Таррену, третий, самый большой, оставила себе.

— Я на службе, леди Элина, — прогудел Восс.

— Сахар не помешает службе!

Таррен еще раз посмотрел на сверток и все-таки забрал подарок.

— Благодарю, леди Элина.

— И все-таки, сколько вы весите?

Восс невозмутимо проигнорировал ее.

Я развернул свой сверток, выбрал небольшой янтарный осколок и осторожно положил в рот. Сладость оказалась твердой, с легкой горчинкой пережженного сахара и запахом карамели.

На обратном пути Элина рассказывала обо всем подряд. Где зимой образуется лучший ледяной спуск, в каком дворе живут аж четыре кота, у какой лавки самая сердитая хозяйка и как подмастерье часовщика однажды бегал по улице за механической птицей. Птица, по словам Элины, должна была красиво летать по кругу в витрине, но вырвалась наружу, пролетела половину улицы, цепляя крыльями вывески, врезалась в шляпу торговца тканями и упала в бочку с дождевой водой. После этого подмастерье получил прозвище Крылышко. Я не знал, насколько история правдива (ну серьезно — летающая железная птица? Как?), но рассказывала Элина с таким восторгом, что комментировать ее рассказ я не стал.

Она показывала мне узкие дворы между домами, где на веревках сушилось белье и пахло мокрой золой. Указывала на окно третьего этажа, за которым якобы жил сердитый старик, бросавший в любопытных мальчишек сушеными сливами. Вела мимо стены, где плющ уже пожелтел по краям и местами стал багровым, будто кто-то пролил на листья густое вино. Над улицей перекликались торговцы, где-то лаяла маленькая собака. Город жил обычной жизнью.

Дом Эстена постепенно вытеснялся из мыслей голосом сестры, хрустом карамели и городским шумом. Не исчезал полностью, но сейчас я позволил себе не думать о старом ритуалисте и семейных грехах Даллосов, просто гулял с сестрой.

Когда ноги начали тяжелеть, Элина сама замедлилась. Она не спросила, устал ли я. Вообще ни о чем не спросила. Просто внезапно обнаружила, что каждая вторая витрина на нашем пути заслуживает тщательного изучения. То ей понадобилось рассмотреть расписные пуговицы в окне швеи, где перламутр переливался розовым и зеленым. То деревянных зверей у резчика, среди которых был сердитый медведь и заяц с совершенно разбойничьим выражением мордочки. Возле маленькой площади Элина долго рассматривала фонтан, хотя фонтан был самым обычным: каменная чаша, потемневшая от воды, три рыбьи головы и несколько монет на дне. Вода падала тонкими струями, разбивалась о зеленоватую поверхность и пахла холодным камнем. Зато я получил возможность постоять у бортика и сделать вид, что тоже занят изучением городской достопримечательности, а не восстанавливаю дыхание.

Умная девочка. Вредная временами, слишком деятельная, но умная и достаточно тактичная.

К воротам усадьбы мы вернулись без происшествий. Железные створки с гербом Даллосов выглядели куда более внушительно после тесных лавок и старых домов. У ворот дежурили двое слуг, на гравии ровными пятнами лежал поздний свет, а за живой изгородью уже начинал темнеть сад. Я устал, однако это была нормальная усталость после прогулки, а не опасное истощение. Ноги гудели, в плечах появилась приятная тяжесть, но голова не болела и не кружилась. Уже хорошо.

— Вот видишь, интересный путь лучше приличного! — заявила сестра. — И ты все еще обещал показать мне карты городов за Аркой.

До вечернего чая оставалось около часа. Мы снова были дома, и у меня имелся выбор: сбежать в комнату, лечь и притвориться тяжело больным, или выполнить обещание.

В учебном архиве дежурный без возражений выдал нам несколько открытых карт городов за Арками. Я кратко показал Элине укрепления, улицы и необычные постройки, но ее больше интересовали башни, подземные ходы и места, где могли бы прятаться чудовища. Тем не менее, обещание было выполнено и Элина ушла довольная.

После лёгкого ужина я вернулся в комнату и почти сразу заснул, предвкушая завтрашнее занятие с кристаллом.

Глава 19

Хорн пришел ко мне после завтрака в комнату в отличнейшем настроении, будто не нашел редкую учебную запись, а лично вытащил из кармана у короля ключ от сокровищницы и теперь собирался дать мне подержать. Наставник довольно ухмылялся, держа в руках две шкатулки: темные, лакированные, с тускло поблескивающими металлическими накладками, каждая размером с хорошую книгу. Дерево пахло маслом и пылью хранилища, а еще