Системный тактик 2 - Максим Игоревич Крынов

синем халате прижимала телефон к уху и торопливо называла адрес. Голос у нее срывался, слова сбивались, но она упрямо повторяла название деревни, улицу, номер дома. Еще кто-то звонил из окна, спрятавшись за занавеской. Парень в спортивной куртке пытался снимать происходящее на телефон, пока боец не забрал непонятное устройство у него из руки и не сжал в кулаке, с пугающей легкостью ломая технику.

Я знал, что полиция, вероятно, уже получила несколько вызовов. Знал и другое: до такой деревни наряд может ехать тридцать-сорок минут, особенно если ближайшая машина далеко (а если дежурный решит, что ему рассказывают пьяный бред, вовсе не выедет).

И у группы были эти двадцать минут — примерно столько оставалось до закрытия «окна».

Один мужчина запрыгнул в старую машину у магазина, завел. Двигатель кашлянул, взревел, колеса сорвали грязь, автомобиль дернулся вперед. На секунду я испытал болезненную надежду. Давай! Дави на газ, уезжай, спасайся! А лучше привези людей с автоматами. Позови хоть кого-нибудь, кто сможет хоть что-то сделать.

Бык уже понял, что машина не поедет по буеракам и двинулся наперерез, на середину дороги.

Не знаю, специально ли водитель решил сбить ублюдка, или просто понадеялся, что тот отойдет, но машина ударила бойца в бок и грудь. Глухой удар и металлический хруст бампера и брони услышали все.

Земля под сапогами Быка взрылась. Боец проехал назад несколько метров, оставляя глубокие борозды, но не упал. Лицо перекосилось от усилия, мышцы на шее вздулись, ладони вцепились в передок, металл заскрежетал. Машина ревела, колеса крутились, грязь летела на доспех, но Бык, рыча сквозь зубы, сдвинул ее боком. Не поднял, конечно. Не сказочный великан. Вес автомобиля был для него велик, очень велик, но не запределен. Он отволок машину в канаву, где та встала под углом, бессильно крутя одним колесом в воздухе.

Водителя вытащили через дверь, для порядка слабенько ударили в живот, связали и швырнули к остальным. Бык потряс руками, будто после тяжелой работы, и недовольно посмотрел на вмятый нагрудник.

Пока бойцы сгоняли жителей, извлекатель и двое помощников (к которым присоединился и Наблюдатель) осматривали дома. И вот здесь меня накрыло второй волной злости, уже холодной, бессильной.

Земная техника для них была не сокровищем, а набором странных предметов. Они не понимали, что в компьютере могут быть книги, документы, фотографии, карты, фильмы, программы, чужие исследования и доступ к сети, где знаний хватило бы на десятки архивов Эваларма. Не понимали телефона, потому что не осознавали концепции сотовой связи. Не понимали электросетей, автомобилей, спутниковых тарелок, заводов, стандартов, медицины, логистики, (гуманизма, сука) станков и всей чудовищной промышленной пирамиды, благодаря которой дешевый пластиковый таз стоит дешевле обеда.

Перед ними были обычные бедные дома со странной мебелью.

Зато понятное они оценивали отлично. Из серванта в одном доме осторожно достали фарфоровый сервиз с позолотой. Извлекатель поднял чашку к окну, прищурился, провел ногтем по тонкому краю и восхищенно присвистнул.

— За такую работу в Лонбрайдже дадут хорошие деньги!

Чашки и тарелки аккуратно опускали в пространственную сумку, заворачивая в полотенца. Туда же отправлялись стеклянные вазы, хрустальные рюмки, настенные часы с маятником, зеркала, наборы ножей, кастрюли с блестящими боками, термосы, ложки, вилки, фабричные иглы, ножницы, зажигалки и механические часы. Один боец нашел дешевую китайскую отвертку с набором насадок, долго крутил ее в огромных пальцах, выдвигал и вставлял обратно металлические наконечники, а потом хмыкнул и сунул за пояс — решил оставить себе.

Иконы трогать не стали. Проводник быстро объяснила, что это, вероятно, священные изображения, а чужие боги, даже слабые и местные, могут быть обидчивыми. Никто не стал спорить. Удивительно, но в мире, где людей уже решили угнать в рабство, чужую святыню побоялись украсть.

Совсем иначе они отнеслись к технике.

В одном доме на столе работал ноутбук. Экран светился в полутемной комнате, где на подоконнике стояли горшки с геранью, на стене висел календарь. На экране раскрытого ноутбука шел фильм: мужчина в костюме что-то говорил женщине, за их спинами двигались машины, мелькали огни города. Носитель памяти видел маленькое светящееся окно, внутри которого жили крохотные люди.

— Микропортал, — сказал молодой боец.

— Тогда почему они оттуда не выходят?

— Может, заперты?

Он ткнул пальцем в экран. Изображение дернулось, человек в фильме продолжил говорить.

Боец рассмеялся, взял копье и пробил экран насквозь. Пластик хрустнул, стекло треснуло черной паутиной, картинка мигнула и погасла.

— Все, закрыл проход.

Товарищи засмеялись вместе с ним.

Я хотел закричать от сюрреализма происходящего, заорать так, чтобы запись захлебнулась моим голосом. В этом ноутбуке мог быть кусок цивилизации. Учебники, фотографии, личные документы, фильмы, программы, история, инструкции, сохраненные страницы, доступ к сети, если связь еще ловила. Информации там могло оказаться на целый архив крупного Дома. А они пробили экран копьем, потому что приняли изображение за крохотных пленников в микропортале.

В кухне грабители нашли холодильник. Белый, старый, с магнитами на дверце: море, город, смешная надпись, календарик, детский рисунок с кривым солнцем. Холод без рун и маны заинтересовал их куда сильнее компьютера. Дверцу открывали и закрывали несколько раз, удивляясь мягкому свету внутри и ровному холоду. Проводник долго искала рунический контур, но не нашла. Извлекатель задумался, можно ли утащить «ледяной шкаф» целиком и будет ли он работать в Эваларме.

Еду пробовали прямо на месте. Колбаса получила одобрение, сыр — осторожное уважение, майонез заставил спорить о составе, горчица ударила одному бойцу в нос так, что он закашлялся. Другой надкусил лимон вместе с кожурой, скривился до слез. Бык нашел бутылку соевого соуса, понюхал, нахмурился, но из принципа сделал большой глоток. Несколько секунд он держался с каменным лицом. Потом выплюнул жидкость на пол и швырнул бутылку в стену.

— Морская вода с мертвой рыбой!

Стекло разбилось, темный соус растекся по линолеуму, смешиваясь с осколками. На полу уже валялись открытые пакеты, смятая салфетка, раздавленный помидор.

В комнате с диваном и ковром на стене исследователи нашли календари и плакаты с полуобнаженными моделями. Их, в отличие от ноутбука, сняли бережно, с заметным почтением.

— Вот это уже искусство, — заявил извлекатель.

— Это их богини? — спросил молодой боец.

— Если да, этот мир можно считать цивилизованным.

Плакаты свернули в трубки и убрали в сумку. Шутки продолжились. Я смотрел на это и чувствовал отвращение, но вместе с отвращением в голове уже работал анализ. Дурацкий, холодный, нужный. Эмоции потом. Если доживу до потом.

Логика захватчиков была чудовищной и при этом понятной. Они