Системный тактик 2 - Максим Игоревич Крынов

объявлять чудовищами, но торговые ворота всё равно откроются. Пусть тайно, пусть через посредников, пусть на далёкой границе. Выгода умеет пролезать через самые крепкие стены.

Я молчал.

Хорн был прав. Как бы Земля ни отреагировала на похищения, кто-нибудь согласится сотрудничать. Новости о похищениях поднимут шум, политики произнесут пафосные речи, общественные деятели потребуют вызывать полицию при столкновении с иномирянами и ни в коем случае не вступать в контакт. В сети появятся миллионы возмущённых сообщений.

И одновременно где-нибудь в закрытых кабинетах начнут считать возможную выгоду.

Если правительства откажутся, найдутся службы, действующие без официального разрешения. Если отступят они, появятся корпорации. Если крупные компании испугаются огласки, за дело возьмутся контрабандисты, преступные группы и состоятельные люди с личными ЧВК. Достаточно одного устойчивого торгового канала, через который потекут образцы иномировых технологий, лекарства, артефакты. Как только жители Земли поймут, что им предлагают, жадность и алчность заставят их самостоятельно искать выходы на торговцев с Эваларма.

Я поднялся.

— Спасибо за ценный кристалл, наставник.

— Уже уходишь?

— Мне нужно поговорить с отцом.

Хорн понимающе кивнул.

— Спешишь побеседовать о новом мире.

— Разумеется. Если он богат, нашему Дому стоит заранее подумать о собственной доле.

Наставник хлопнул ладонью по столу и засмеялся.

— Вот это правильные мысли! Беги. Кстати, может, отменим тренировку? Если честно, у меня есть приятели, которым не помешало бы тоже взглянуть на новый мир.

— Да, давайте отменим.

Я кивнул и вышел.

За дверью меня встретила прохлада. Узкие окна под потолком резали пол светлыми полосами. В этих полосах медленно кружились пылинки, вспыхивали золотом и вновь исчезали в сероватой тени.

Я шёл быстро. Звук шагов убегал вперёд и возвращался глухим эхом. Навстречу попались двое гвардейцев. Они отступили к стене и поклонились. Следом прошла пожилая женщина с корзиной полотенец. Я едва заметил их лица.

Земля существует в этой реальности. Более того — я могу вернуться туда. Могу пройти через Арку, вдохнуть воздух родного мира. И главное — я могу вернуться в здоровом теле и жить там без коляски. Без постоянных проверок, есть ли в здании пандус и работает ли подъёмник. Не заботясь о лестницах, каждая из которых выглядит обыденной для всех окружающих и становится преградой лично для тебя.

Сердце забилось чаще. Я ощутил, как кровь толкается в висках, как напряглись икры при каждом шаге.

Я могу вернуться, могу вернуться, могу…

Отсутствие документов не казалось мне непреодолимой преградой. На Земле бывало такое, что люди исчезали, и некоторых находили спустя месяцы или годы в других городах. Они не помнили прошлого, назывались чужими именами, устраивались на работу и жили новой жизнью. Врачи называют такое состояние диссоциативной фугой: после сильного потрясения человек забывает прежнюю личность, уезжает и начинает всё заново.

Я мог прийти в больницу и рассказать, что очнулся возле дороги, в лесополосе или на окраине города. Имени не помню. Родных не знаю. Документов нет. В карманах пусто.

Дальше — обследование, полиция, десятки бесед, проверки по базам пропавших людей, временные бумаги. Вопросов будет много. Врачи станут искать травмы и болезни, полицейские — несостыковки. Психологи (возможно, не знаю, как это бывает) — признаки обмана. Однако я свободно говорю по-русски, знаю порядок земной жизни, культуру и повседневные правила. Я смогу сойти за своего, вряд ли во мне станут подозревать иномирянина. Возможно, позже введут новые правила и такие случаи будут расследовать очень тщательно, но бюрократическая машина громоздкая и неповоротливая, сейчас у меня есть шанс вернуться на Землю и жить там.

Можно начать заново.

А кто меня ждёт на Земле?

Я сбавил шаг, а потом и вовсе остановился. Неожиданная мысль разом погасила всю радость.

Матери там нет, и ее не вернет никакая магия. Дом, в котором я жил, наверняка уже отошел государству и сменил владельца. Знакомые узнали, что я умер, и продолжили жить.

Друзья?

Были приятели, с которыми я разговаривал, смеялся, обсуждал новости и игры. Но приятели — не друзья.

Я посмотрел через цветное стекло во двор. Внизу конюх в кожаном фартуке вёл наповоду серую кобылу. Лошадь упрямо мотала головой, била хвостом по бокам и переступала тонкими ногами.

С кухни доносился звон посуды и сердитый голос повара.

Здешняя жизнь окружала меня со всех сторон. Она пахла хлебом, конским потом, печным дымом и старым камнем. Здесь у меня были люди, которым я нужен.

Мира уже не следила за каждым моим шагом и не пыталась укутать меня при первом порыве ветра. Её забота перестала душить меня и воспринималась вполне благосклонно. Элина, гиперактивная девочка, носилась по коридорам, врывалась в комнату без стука и тоже любила меня.

Отец спорил со мной, ставил условия, злился на меня, но видел во мне сына и наследника.

Здесь меня знали. Здесь мне доверяли. Здесь моё исчезновение заметят до ужина и начнут искать до наступления темноты. Здесь, в конце концов, помогут, стоит мне подавиться.

Что могла предложить Земля? Подписку на порнхаб? Туалетную бумагу с запахом яблока? Пятый плейстешен? Что такого мне может дать техногенная цивилизация, что перевесило бы моих новых близких, мою новую семью?

Ничего.

Вывод оказался неожиданно ясным, но все же он потряс меня. Я не хотел возвращаться на Землю навсегда. Желание увидеть родной мир осталось. Но сбежать туда и оборвать нынешнюю жизнь я не могу.

Прошлый мир хранил мои воспоминания. Нынешний же давал будущее.

Это не освобождало меня от ответственности: Земля оставалась моим домом, пусть теперь не единственным. Там жили миллиарды людей, которые не знали об Арках, искателях. Пока они спорили о политике, ценах и погоде, вооружённые группы из других миров забирали в рабство детей.

Людоловные рейды нужно остановить. Если не получится запретить их, нужно сделать каждую вылазку опасной, каждый захват людей — убыточным. Нужно что-то сделать.

— Господин?

Я вздрогнул и обернулся.

В нескольких шагах стояла молодая служанка. На согнутых руках она держала стопку светлого белья, прижатую к серому платью. Верхняя простыня сползла и свисала едва не до пола, но девушка не решалась поправить её при мне. Тонкие русые волосы выбились из-под чепца, на щеке осталась полоска муки.

— Всё в порядке? — спросила она. — Вы давно стоите у окна.

Я посмотрел на собственную руку. Пальцы сжимали каменный выступ под рамой.

— Всё хорошо. Задумался.

Я отпустил камень и улыбнулся. Служанка поклонилась, однако тревога из её глаз не исчезла.

— Позвать госпожу Миру?

— Не нужно. Спасибо.

Она вновь поклонилась и поспешила