Двадцать два несчастья. Том 14 - Данияр Саматович Сугралинов

— Я думаю, что до завтра все выясню, — тихо и задумчиво сказал Япар. — Не беспокойтесь, Сергей Николаевич, я должен сам все это понять. И потом сразу скажу, честное слово, вы же меня знаете.

— Знаю, — кивнул я и хлопнул его по плечу. — Ладно, Япар. Удачи тебе. Так что давай, выясняй побыстрее. Надо эту заразу искоренять, причем срочно.

— Да мы и сами этого хотим, — кивнул Япар, и мы разошлись в разные стороны.

Я поехал дальше, но от прежней легкости и радости не осталось и следа. Однако интенсивная прогулка позволяла мыслям течь ровно, и на природе прекрасно думалось. Я размышлял о том, кто же из моих врагов будет жечь священную рощу. Фигуры такие, как Михайленко, Лысоткин и прочие мрази, я отмел сразу — не того они уровня, чтобы опускаться до каких-то там Морков и жечь непонятные деревья, это для них слишком мелко. Мои враги, точнее, враги Сереги, которые были из Казани, тоже вряд ли захотели бы этим заморачиваться, ведь, чтобы сделать именно такую гадость, надо быть в курсе всего и понимать сакральное значение рощи для жителей Морков и для существования санатория. Это стопроцентно кто-то свой, местный, тот, кто прекрасно знает реалии и прекрасно понимает, как изменится отношение моркинцев, после того как роща сгорит. Ачиков привык действовать в рамках кабинета: в его духе было исподтишка настучать куда-то повыше, написать донос или анонимку — это да, его почерк, а вот самому бегать по лесу с канистрой — вряд ли. Только он же подговорил вместе с Ротозеевым тех алкашей, чтобы они стырили у меня «Вазорелаксин икс», — значит, чужими руками действовать умеет, и вычеркивать его рано. Также отпадала и фигура Ротозеева: он, во-первых, уехал уже из района, во-вторых, даже он в адеквате и понимает, чем чревато подобное святотатство. И все же слова Япара — «он тут, рядом, среди нас» — не давали мне покоя. После двух новых попыток это выглядело уже не догадкой: кто-то свой, отмороженный, но при этом знающий местные легенды и верования, кто не остановится ни перед чем, для того чтобы добиться своей цели, а цель у него одна — убрать меня отсюда, лишить поддержки местной общины.

В задумчивости я отъехал далеко от санатория и заметил несколько несвежих цепочек следов, тянувшихся между поселком и нашей территорией. К санаторию из Морков вела дорога, и персонал обычно пользовался ею. Зачем кому-то несколько раз идти напрямик по глубокому снегу?

Следы были небольшими — скорее женскими или подростковыми. Я сфотографировал их с нескольких ракурсов и набрал Япара, но он не ответил. Решив сразу после завтрака разыскать его и привести сюда, я повернул обратно. Тетя Нина небось там уже оладушек и рыбы нажарила и уже сердится, что я не еду на завтрак, а все остывает. Тетю Нину в этом вопросе лучше было не раздражать, а то можно схлопотать полотенцем, как Валера и Пивасик.

Я подъехал к санаторию, снял лыжи и обмел с ботинок налипший снег. Из помещения навстречу вышла Диана. Она сильно изменилась с того момента, как вернулась из Казани. Теперь это была не та городская штучка-фифочка, что в самом начале. Серьезный взгляд и простая удобная одежда — овчинный полушубок, штаны на синтепоне, валенки и шапка-ушанка — говорили о том, что она сейчас больше занята работой и жизнью в Морках, чем своими личными делами.

При виде меня она вспыхнула и, постаравшись спрятать руки в старых грубых рукавицах за спину, сказала немного растерянно:

— Сергей, привет! Ты вернулся!

— Ага, — сказал я. — Прискакал позавчера вечером, меня Елисей вызвал.

— А, знаю, у них проблемы, — серьезно кивнула она, закусив губу. — А почему мне не сказал, что уже приехал?

— Ой, ты знаешь, Диана, позавчера я приехал уже к ночи и сразу занялся Венерой. А вчера то анализы, то бумаги Александры Ивановны, потом Ева с Наилем меня в оборот взяли. До тебя только сейчас добрался. Виноват, каюсь. Да еще Валера с утра концерт устроил — скакал у меня по одеялу, пока я спал, — фыркнул я.

— Да, Валера может, — рассмеялась Диана. — Хотя у меня на груди он скачки не устраивает, так меня и не полюбил, — вздохнула она и покачала головой. — Зато других обожает, ту же Алену Петровну.

— Да, Валера — зверь хитрый, и что у него на уме, понять невозможно, — согласно кивнул я.

— Послушай, Сережа… — начала Диана, но осеклась.

В этот момент из здания вышел хмурый Наиль и, нисколько не смущаясь тем, что мы разговариваем с Дианой, недовольным голосом буркнул:

— Как хорошо, что вы приехали, Сергей Николаевич.

Эх, как же я ему обрадовался! Потому что тягостный разговор с Дианой я уже и не знал, как бы аккуратно и красиво зафиналить, чтобы ее не обидеть. Поэтому сердитое появление Наиля было очень даже своевременным.

— Что там случилось? — спросил я.

— С землеотводом все нормально, — ворчливо отрапортовал он. — Я вас не напрягал, потому что все пока по плану идет. Ну разве что мы с Евой увеличили объем вывоза мусора по договору, — начал он, но я его перебил:

— Это понятно, там я даже не сомневаюсь. А что тебя сейчас смущает?

— Да вот вы же мне задание дали… — начал говорить он и прикусил губу, нахмурившись, и покосился на Диану.

— Какое именно? — не понял я.

— Ну да, по поводу Райки. Помочь ей оформить документы на возвращение Бориса, — сказал Наиль.

— И что? — уточнил я и добавил: — Вроде же все нормально: она не пьет, на работу устроилась, ремонт делать начала, даже планирует крестить Борьку, меня вон крестным позвала. Так что не так?

— Все не так, — нахмурился Наиль еще сильнее.

— Да говори уже ты! — вышел из себя я.

Диана невольно подалась вперед, прислушиваясь. Я взял Наиля под руку и отвел в сторону.

— Говори, что случилось, — тихо велел я.

— Да вот помните, бабка там была, у Райки, — так же тихо сказал Наиль.

— Пелагея, кажется? Да, помню что-то такое, — припомнил я. — И что не так с