Двадцать два несчастья. Том 14 - Данияр Саматович Сугралинов

Самарцева, пока он не выложит мне всю правду, все, чего я еще не знаю. Анестезиолог открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг к больнице подъехали несколько черных машин, и даже отсюда, издали, было видно, что машины эти из казенного ведомства.

— А это еще что такое? — изумленно присвистнул Самарцев.

Я внимательно присмотрелся и пожал плечами. Навстречу подъехавшим уже спешили двое сотрудников больницы — Казанцев и Федоров.

— Кто это? — спросил я одну из проходивших мимо бывших коллег, с которой доводилось пару раз дежурить.

— Проверка Росздравнадзора, — скороговоркой пояснила она и совершенно по-бабьи добавила: — Ох, что же теперь будет!

Она покачала головой и устремилась вслед за остальными встречать высоких гостей. Или же просто поглазеть на диво дивное.

«О как! — подумал я. — Если это Росздравнадзор, то стопроцентно они явились по мою душу».

О том, что проверка будет, я знал и без них: жалоба лежала у них с начала января, и я сам же в эфире у Таисии сказал, что мы ее не боимся и не возражаем. И не то чтобы блефовал, но был уверен, что Наиль и Ева успеют подготовиться. Только я думал, что о дате нас хотя бы предупредят. Очевидно, подобная мысль посетила и Самарцева, потому что мы переглянулись и, ни слова не говоря, отошли подальше в сторону, чтобы понаблюдать и не отсвечивать.

Как бы я ни торопился обратно, пока решил подзадержаться, чтобы выяснить, что к чему и поедут ли они в мой санаторий. Дважды кататься из Москвы они не станут, это было ясно как божий день: раз уж приехали, то заглянут и в райбольницу, и ко мне. И начали, судя по всему, с больницы.

Из машин вышли люди, их было пятеро, и, что интересно, никого из них я не знал. Пожалуй, только одна женщина показалась мне смутно знакомой. Но, возможно, я и ошибался: она была в шапке и пальто, так что рассмотреть ее нормально не вышло.

Гости проследовали в главное здание в сопровождении местных сотрудников, и что-либо выяснить не представлялось возможным: на несколько косвенных вопросов, которые мы с Самарцевым задали, нам никто не ответил.

— Надо спешить в санаторий, — бросил я.

Самарцев кивнул:

— Да, не удивлюсь, если они в течение пары часов нагрянут и к нам.

И мы не сговариваясь заторопились к моей машине. Разговор про Лиду я решил дожать позже, когда мы останемся один на один. Из больничного корпуса выскочил встревоженный и сердитый Наиль. Он подбежал к своей машине и махнул мне рукой — мол, поговорим, но потом, уже у себя, — и мы одновременно рванули в сторону «Лесной сказки».

При подъезде к санаторию я напрягся, но все было вроде как спокойно. Когда я вышел из машины, лишь очень слабый запах гари напоминал о том, что здесь совсем недавно было ЧП. Наиль тоже выскочил из своей машины, и мы втроем заторопились во флигель.

Этот легендарный во всех смыслах уже флигель давно стал для меня чем-то вроде штаба для совещаний, потому что после ремонта практически все тусовались в главном корпусе, а здесь всегда было тихо и почти безлюдно.

Словно зная о том, что происходит, из главного корпуса вышла Александра Ивановна и заторопилась к нам.

— Сергей Николаевич, — закричала она еще издали, — вы в курсе, что приехали из Росздравнадзора? Мне мои девочки позвонили.

— В курсе, — кратко ответил я и махнул ей рукой: мол, давай к нам.

Александра Ивановна, ни слова не говоря, вместе с нами устремилась во флигель. Мы вчетвером устроились на кухне. Флигель сейчас пустовал, так что разговор планировался конфиденциальный.

Все молчали и смотрели на меня. Правильно, сейчас рулевой — я.

Первым делом я кивнул Наилю.

— Что удалось выяснить? — спросил я.

— Это в самом деле проверка Росздравнадзора, — скороговоркой начал Наиль, — и действительно основной интерес именно к нашему санаторию. В больницу они заехали формально, передали им просто пакет документов и, насколько я понял, чуть задержатся, чтобы решить вопрос по главврачу.

— А к нам они когда пожалуют? — уточнил я.

— Ну, я думаю, что где-то в течение часа уже будут здесь.

— Блин, — нахмурился я, — а у нас столько косяков, что, наверное, здесь будет к чему придраться.

— Главное, что Япара уже отправляют в Йошкар-Олу, — подал голос Самарцев, — так что с этим вопросом они не полезут.

— Да, было бы хуже, если бы они приехали в тот момент, когда все только произошло, — кивнул я. — Но все равно они пронюхают.

— Не пронюхают! — упрямо сжал губы в тонкую ниточку Наиль. — Дам команду — ни одна муха не пискнет.

— Прям так уж и не пискнет, — скептически сказал я. — Кто-нибудь обязательно проболтается.

— Я прослежу, — сказал Наиль и встал. — Погодите, сейчас вернусь.

И вышел из флигеля. Мы остались втроем. Александра Ивановна крепко сжала документы, пальцы ее мелко дрожали.

— Александра Ивановна, успокойтесь, — тихо попросил я. — Ничего ужасного еще не произошло.

— Так это же Росздравнадзор, — покачала она головой.

Мы обсудили все тонкие моменты, к которым они могут придраться. Спасибо умничке Еве за то, что у нас теперь был огромный сейф, который она заказала, как говорится, «на вырост», и мы туда снесли практически все препараты. С хранением, как мне казалось, разобрались.

Но оставалось еще несколько вопросов.

Во-первых, санаторий не был запущен официально, а пациенты на его территории уже жили и лечились — те же Элен или Капитолина Леопольдовна. То, что обе вчера укатили в Казань, дела не меняло: жили-то они здесь не одну неделю, и при желании докопаться до этого факта легко.

— Что делать с пациентами? — посмотрел я на Самарцева и Сашулю.

— Да ради Бога, Сергей Николаевич, — пожала плечами Александра Ивановна, — это же не такая уж проблема. Мало ли почему Элен и Капитолина сюда приезжали? Может, это мои подружки в гости заглянули. У меня дома нет возможности принимать гостей, а здесь были свободные комнаты, вот я и попросилась временно. Жили они здесь как гости, это не запрещено. О том, что они проходят курс лечения, никаких официальных документов нет. А рабочие назначения и карточки я прямо сейчас же изыму. Больше нигде ничего не зарегистрировано.

— Ну хоть