Любить вампира – это хаос - Аура Хейс

Как я и предполагал, Фрэнк раскололся, и к тому времени, когда я с ним разобрался окончательно, признался во всех своих грехах. Я затащил его обратно в заброшенное здание, где он прятался, и это стало лишь закуской перед основным блюдом – пытками.

Кожа разодрана, из многочисленных ран обильно текла кровь – он почти сразу сломался, но я позаботился о том, чтобы записать его признание на пленку.

Вообще-то я не ради полиции устраняю плохих ребят, но в некоторых случаях, вроде этого, когда Фрэнк успешно прятался у них под носом, я протягиваю им руку помощи. Мое терпение не вечно, чтобы ежедневно мириться с их идиотизмом. Благодаря признанию Фрэнка дело об исчезнувших и замученных до смерти девушках будет наконец закрыто. Надеюсь, их семьи смогут обрести покой, зная, что убийце пришел конец.

Надеюсь, копы не заставят себя ждать и найдут мой шедевр, пока он не остыл. На сей раз вместо улыбающегося смайлика я оставил им нарисованное кровью сердце. Это для Селин. Даже убивая, я думаю лишь о ней.

Я направляюсь домой, а дождь все так же льет как из ведра. Одного взгляда на экран телефона достаточно, чтобы увидеть, что Селин по-прежнему крепко спит. Она перевернулась на другой бок и прижала к себе мою подушку – будто даже во сне бессознательно тянется ко мне.

Весело насвистывая, я подбегаю к своему дому. С размаху наступаю в огромную лужу и поднимаю фонтан брызг, а вода смывает оставшиеся следы крови на моих ботинках.

Резкое движение сбоку мешает мне победно прошествовать к входной двери здания. Из темноты возникает огромная фигура – она начинает приближаться к двери, и я сразу чувствую неладное.

Фигура замирает, судорожно втягивая воздух, и резко разворачивается ко мне. Проходит менее секунды, прежде чем я понимаю, с кем имею дело, но это существо уже бросается на меня с явным намерением убить.

Гребаный бродячий вампир!

Я догадываюсь об этом по тошнотворному зловонию. По сути это просто тупой зомби, чудовище, которое обратили всего пару часов назад.

Намеренно так получилось или случайно, но ему не хватило крови для полного перерождения, и теперь он слетел с катушек из-за жажды. Если он пробудет в этом состоянии слишком долго, прежним он уже никогда не станет, ведь период, когда еще можно вернуться, очень недолог.

Черт. Сейчас начнется кровавая баня, а я ведь только привел себя в порядок.

Из глотки этого гигантского существа вырывается злобный рык, и я мгновенно встаю в защитную стойку, обнажив клыки. Когти, похожие на серпы, рвут ткань моей рубашки, словно бумагу. Длина эти когтей застает меня врасплох – похоже, того, кем это существо было раньше, долго держали в заточении до обращения.

В полуобращенном состоянии одичавшие вампиры опускаются до животного уровня, и в этом их сильная сторона. Я стискиваю зубы от боли, когда он хватает меня за руку и его когти вонзаются в кожу. Яд проникает в мою кровеносную систему, но совсем ненадолго – этот дикарь не совсем понимает, что делает. Яд молодых вампиров особенно едкий из-за нестабильности их организма, и он жжет будто адское пламя. Я закусываю губу, пытаясь заглушить боль, и чувствую привкус крови во рту. Он с силой щелкает зубами, и я резко уворачиваюсь, чтобы он не впился мне в шею. Как обезумевшая пиранья, он пытается укусить меня за что угодно и в итоге вгрызается в грудь.

– Твою мать! – Я наконец нахожу опору и срываю его с себя, но он успевает вырвать у меня кусок кожи. – Вот говнюк! А ведь мне нравилась эта рубашка! – Одичавший вампир лишь рычит в ответ и снова бросается на меня. – Знаешь, я не против укусов на груди, но только если это делает моя половинка.

Нам повезло, ведь вокруг ни души, но я не могу рисковать и допустить, чтобы кто-то нас увидел и попал под удар. Этот ублюдок должен сдохнуть.

Я хватаю его за рубашку и сталкиваю вниз, в мертвую для камер зону. Сдвинуть его с места – словно валун толкать, и я уже задыхаюсь от усилий.

Странно, что он напал на меня именно так. Одичавшие вампиры не поддаются контролю, особенно когда обратного пути уже нет, но обычно они не нападают на более взрослых сородичей, а он это сделал. Глубоко внутри, где в них еще теплится искра сознания, они понимают, что им нас не одолеть. Что-то во мне спровоцировало его охотничий инстинкт.

Похоже, ему надоело со мной возиться, поэтому он вцепляется мне в спину и рвет рубашку в клочья, так что она развевается на ветру под дождем. Что ж, ее уже не спасти.

Я хватаю его за руку и пытаюсь перекинуть через себя на землю. Мне это удается, но в последний момент он сбивает меня с ног. В обычной ситуации я бы легко устоял, но сейчас я ослаблен – и виной тому Селин. Из-за нее мои силы тают на глазах. Мое либидо и необходимость обладать ею сильно на меня давят, а жизнь под одной крышей лишь подливает масла в огонь. Мне следовало бы пополнить запасы крови сегодня вечером, но я и знать не знал, что на меня нападут.

Он пытается укусить меня за ногу, но я ловко пинаю его по лицу и отскакиваю. Челюсть вампира с хрустом смещается, но это его не останавливает, и взгляд становится еще безумнее. Быстро осматриваясь, я замечаю вкопанный в землю знак «Проезд запрещен» и мгновенно принимаю решение. Из-за своей тупости он не понимает, что происходит, и даже не пытается остановить меня, когда я выдергиваю знак и со всей дури бью его по башке.

Как же убить одичавшего вампира? Забудьте о стереотипах. Солнечный свет, чеснок, огонь и святая вода совершенно бесполезны, хотя с ними, конечно, было бы гораздо проще. Единственный способ покончить с одичавшим – удар в сердце.

В первые сто лет нашей не-жизни сердце все еще находится в груди. Оно качает кровь, как и любое человеческое сердце, просто гораздо медленнее. Но с годами оно начинает разрушаться, пока не иссыхает окончательно и не превращается в прах, что является признаком зрелости.

Поэтому такого вампира, как я, гораздо сложнее убить.

Вампир снова пытается встать – похоже, он не из тех, кто сдается. Я подбрасываю знак и хватаюсь