Месть - Стивен Бакстер

полной темноты. И вот, каждый марсианский год (в два раза длиннее земного) мигранты собирали вещи и отправлялись на несколько тысяч километров на север, в Элладу, чтобы встретить новый сезон.

Это продолжалось веками.

Потребовалось гораздо меньше времени, чтобы возвращение мигрантов стало поводом для вечеринки, которая, как решил Пул после первых двух дней, стремилась подражать масштабам самой Эллады.

По крайней мере, для Пула стало облегчением, когда на третий день позвонил Джек Грантт и сказал, что готов обсудить их полет к Тайнику.

25

Добраться регулярным транспортом из Эллады в Сидонию в северном полушарии, где была база Грантта, было невозможно. Поэтому Пул использовал семейные деньги, чтобы нанять еще один, достаточно большой для дюжины пассажиров дирижабль, который они вдвоем осматривали внутри в течение трехдневного путешествия.

С воздуха гигантский купол Сидонии, самый большой на Марсе, казался всплеском земного зелено-голубого цвета в красной пустыне — но рядом с Элладой он показался бы карликом.

— Если аркология когда-нибудь будет закончена, они потеряют здешний туристический рынок, — мрачно сказал он, когда они спускались.

— Это ты так говоришь, — ответила Никола за пультом управления. — Посмотри туда.

Сверившись с умной картой, Пул увидел, что к северо-востоку находится равнина Ацидалия, одна из классических пустынь Марса — и место, где, как утверждал Джек Грантт, он обнаружил уникальную форму местной жизни. Кратеры, дюны и песчаные пустоши, как и большая часть Марса.

Но прямо сейчас это выглядело так, словно шла небольшая война.

Через стекло с увеличением Пул разглядел лагеря из крепких на вид куполов, стен и укреплений, а также герметичные транспортные средства и воинов в механизированных костюмах, сражающихся друг с другом через дюны. Самолеты стреляли, сквозь разреженный воздух летели тонкие марсианские аппараты, которые выглядели так, словно были сделаны из бамбука и бумаги. Все это было скрыто клубящейся пылью.

— Выглядит забавно, — с сомнением сказал Пул.

Никола фыркнула. — Тут все не реально. Или почти все. — Она указала на дисплей с программным управлением, который показывал местное потребление энергии. Купол Сидонии ярко светился фальшивыми цветами; на "поле боя" было лишь несколько рассеянных огней. "Война" была виртуальной, блестящей подделкой.

Они приземлились на частном аэродроме в нескольких километрах от купола, рядом с группой более простых, старых зданий, построенных из марсианского кирпича и отсеков корпуса космического корабля, которые, как предположил Пул, были биологической лабораторией Грантта. Сам Джек Грантт вышел поприветствовать их: — Добро пожаловать в Сидонию! — Грантт, дородный уроженец Земли, выглядел неуклюжим и немного нетерпеливым в условиях замедленной гравитации Марса, как будто он никогда должным образом не адаптировался. И его скафандр был местами залатан: как предположил Пул, любимая реликвия всей жизни, проведенной в полевых условиях.

Никола спросила о войне по соседству.

— Конечно, это ненастоящее. Виртуальные туристы…

Он повел их в дом, чтобы показать. Жилая зона была захламлена, стены увешаны умными экранами, столы и стулья завалены грязной одеждой или обломками оборудования — хотя из больших окон открывался вид на изолированную лабораторную зону, которая выглядела простерилизованной и нетронутой.

Грантт очистил поверхность от мусора, нашел нужный экран и ковырялся в нем, пока не получил изображение с воздуха. — Мы запускаем дроны, чтобы следить за происходящим. — Он показал им диораму битвы, которую они видели с воздушного корабля. — Я думаю, это то, что вы видели. А реальность такова. — Он постучал по иконке, и большая часть сцена сражения испарилась — машины, воины, даже большая часть поднятой пыли. Позади осталась лишь горстка разбросанных фигур, бегущих или ползающих по грязи. — Играем, видите? На Марсе много пустынь, и, к сожалению, не так уж много дождевых червей, которые хотят тратить свои деньги на изучение камней, пыли и закатов. Они ходят по магазинам в аркологиях и глазеют на космические зонды эпохи героев, но что касается пейзажа… Что ж, какая-то яркая искра увидела его потенциал как пустого холста. Итак, мы создаем фэнтезийные игры и исторические реконструкции.

— Вы можете видеть, что у нас есть несколько игроков, которые хотят выступать лично, хотя это ограничивает возможности: в скафандре мы пока не можем имитировать земную гравитацию. Но большинство из них — это проекции с Сидонии, или Кахры, или Эллады — даже с орбиты, хотя временная задержка становится сложной.

— Итак, вот оно: люди сражаются с космическими пришельцами на Марсе, большинство из них совершенно не подозревают, что под их ногами, на глубине нескольких сотен метров, находится настоящая жизнь. Инопланетная жизнь. На самом деле я рад, что это дерьмо продолжается, пока посетители придерживаются правил. Если бы эти гроклы нанесли какой-нибудь реальный ущерб, Лета, я бы на Земле разбрасывал образцы своей решетки по столам комитетов ООН по надзору так усердно…

— Решетка? — спросила Никола. — О. Жизнь на Марсе.

— Я имею в виду, вы не поверите, от каких предложений мне приходилось отбиваться, особенно гидрологических, по разработке водоносных горизонтов и прокладке каналов от полярной шапки…

— А теперь, — быстро сказал Пул, чувствуя, что Грантт, всегда словоохотливый человек, в эти дни проводит слишком много времени в одиночестве, — ты сам сделал предложение. О миссии к Тайнику.

— Да! Послушайте, вы как раз вовремя. Я просто жду окончательного подтверждения, что Тайник действительно направляется к точке Лагранжа — L5, если быть точным. На самом деле я получил большую поддержку от правительства — имея в виду региональный совет Марса — они всегда стремятся поддержать проекты, которые повышают престиж планеты.

— Вы имеете в виду, — сказала Никола, и Пул теперь знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она лукавит, — такие проекты, как ваше исследование решетки.

— Да! Хотите пойти посмотреть? Не снимайте скафандры…

После этого его уже нельзя было остановить. Он запечатал свой собственный скафандр и повел их обратно в пустыню, не обращая внимания на разгорающуюся вдалеке битву в космической опере.

Тем не менее, это была замечательная история, которую он должен был рассказать. Все началось с жизни, мало чем отличающейся от