Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— А разве не так? — ответил министр иностранных дел, с тоской глядя в иллюминатор на машущую платочком жену. — Мы подписываем капитуляцию. Это и есть казнь. Во всяком случае, духовная.

Самолет взревел моторами, оторвался от бетонки и взял курс на юг, к Берлину. Внизу проплывали леса, поля, разрушенные деревни. Кое-где еще дымили пожары — следы недавних бомбежек, на которые столь щедры были «заморские друзья».

Война, длившаяся три года, выдыхалась вместе с Третьим рейхом. Через два часа, когда «Ju-52» начал снижаться над пригородами Берлина, Риббентроп впервые с момента взлета заговорил:

— Я возвращался в этот город тысячу раз. Он был прекрасен. Теперь — груда камней. Мы строили империю, а оставили руины.

— Это вы ее строили, — рискнул заметить один из «представителей Демократической Германии», профессор провинциального университета.

— Оставьте, господа, — оборвал их Кейтель. — Мы летим не для того, чтобы вспоминать прошлое. Мы летим, чтобы закончить все это.

Самолет коснулся земли на аэродроме Темпельхоф. Взлетная полоса была расчищена, но повсюду виднелись следы разрушений. Воронки, обгоревшие ангары, сожженная еще на взлете боевая авиация.

У трапа прибывших ждала делегация советских офицеров во главе с человеком, который представился как начальник особого оперативного отдела комендатуры Берлина, не назвав при этом своей фамилии. Причем, форма на нем была авиационная.

— Господа, — сказал он на превосходном немецком, — вас ожидают. Прошу следовать за мной.

Их посадили в черные «Хорьхи», и машины направились в центр города. Риббентроп смотрел в окно на улицы, которые знал с детства. Они были неузнаваемы. Здания лежали в руинах, на перекрестках стояли советские танки, прохаживались патрули.

Риббентроп ожидал, что на улицах имперской столицы не окажется ни одного гражданского, но он ошибся. На остове сгоревшего «Т-4» играли мальчишки. Девочки и женщины стояли в очередь у водоразборной колонки.

Некоторые девушки явно кокетничали с русскими офицерами. Люди обоего пола и всех возрастов получали у военного кашевара какое-то варево. Причем наваливал тот щедро, от души. Это все «показуха», вспомнил министр иностранных дел сочное русское слово.

Потемкинские деревни… Этих людей заставили под дулами автоматов изображать счастливых горожан, радующихся советской оккупации. Однако в глубине души фон Риббентроп знал, что это не так.

Машины остановились у здания на Вильгельмштрассе, где до краха располагалось Министерство пропаганды. Теперь здесь размещался штаб советской военной администрации. Делегацию провели в просторную комнату и велели ждать.

Здесь же оказался человек в генеральской форме, невысокий, коренастый, явно давно не спавший. Генерал-фельдмаршал сразу же направился к нему. Остановился в двух шагах, смерил его взглядом через моноколь и только тогда протянул руку.

— Рад видеть вас живым и здоровым, генерал-полковник, — сказал он и представил военного остальным. — Это старина Хайнрици, командующий последним гарнизоном Берлина.

Риббентроп высокомерно кивнул. Он знал этого офицера. Они встречались в сороковом, на совещаниях у Гитлера. Тогда Хайнрици был еще только генералом. Теперь он выглядел старше, осунувшимся, с сединой на висках, но не вызывал сочувствия.

— Я подписал капитуляцию гарнизона вчера вечером, — сказал генерал-полковник, еще больше укрепив министра иностранных дел в неприязни к нему. — Русские обещали навести порядок и накормить население. И, насколько я знаю, держат слово.

— Вам бы у них поучиться, — хмыкнул разговорчивый професор, что умничал еще в самолете. — И держать слово и сражаться.

— Да как вы смеете! — вспылил было Хайнрици, но осекся.

Двустворчатые двери распахнулись и вошла группа советских офицеров. Во главе их широко шагал человек с тремя золотыми звездами на кителе и с незнакомыми немцам погонами. Риббентроп узнал его сразу.

Глава 14

Я вошел в комнату, когда все собрались. Немцы выглядели, как нашкодившие школьники в ожидании учителя. Кейтель, Риббентроп, Хайнрици и еще какие-то типы в штатском, как мне доложили — провинциальные профессора и мелкие промышленники.

Дёниц насовал их в делегацию, чтобы представить ее, как общественность новой «демократической» Германии. Как бы то ни было, все они выглядели жалко. Особенно Риббентроп в своем буржуазном костюмчике.

Я прошел к столу, сел напротив торчащих на вытяжку фрицев. Справа опустились Ватутин и Рокоссовский. Слева — Мицкевич, мой личный переводчик, Грибник и Маландин. Все в форме, при орденах. Немцы смотрели на нас, как кролики на удава.

— Господа, прошу садиться, — сказал я и офицер-переводчик перевел.

Они опустились. Строго по рангу. Сначала министр иностранных дел, за ним бывший начальник штаба ОКВ, следом все эти непонятные профессора и предприниматели, невесть зачем пристегнутые самозванным рейхспрезидентом.

— Прошу ознакомиться, господа с «Актом о безоговорочной капитуляции вооруженных сил Германии», — сказал я, и Мицкевич, переведя мои слова, раздал копии документа всем присутствующим.

Кейтель, как основной подписант со стороны фашистов, поправив монокль, взял в руки бумагу и долго читал ее, будто надеялся найти в ней хоть какую-то лазейку, которая позволила бы нацистам избежать ответственности. Акт гласил:

'1. Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного Командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, Верховному Главнокомандованию Красной Армии.

2. Германское Верховное Командование немедленно издает приказы всем немецким командующим сухопутными, морскими и воздушными силами и всем силам, находящимся под германским командованием, прекратить военные действия в 23.01 по центральноевропейскому времени 15 ноября 1941 года, остаться на своих местах, где они находятся в это время, и полностью разоружиться, передав все их оружие и военное имущество командующим армий Красной Армии СССР или другим офицерам, выделенным представителями Ставки Верховного Командования Красной Армии, не разрушать и не причинять никаких повреждений пароходам, судам и самолетам, их двигателям, корпусам и оборудованию, а также машинам, вооружению, аппаратам и всем вообще военно-техническим средствам ведения войны.

3. Германское Верховное Командование немедленно выделит соответствующих командиров и обеспечит выполнение всех дальнейших приказов, изданных Верховным Главнокомандованием Красной Армии.

4. Этот акт не будет являться препятствием к замене его другим генеральным документом о капитуляции, применимым к Германии и германским вооруженным силам в целом.

5. В случае если немецкое Верховное Командование или какие-либо вооруженные силы, находящиеся под его командованием, не будут действовать в соответствии с этим актом о капитуляции, Верховное Командование Красной Армии предпримет такие карательные меры или другие действия, которые они сочтут необходимыми.

6. Этот Акт составлен на русском и немецком языках.