Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

чего и в какой последовательности тот должен делать, чтобы живым и невредимым вернуться в Германию. Фон Чиршки и Бегендорфа проникся и попросил перевести, что все понял и готов сделать все возможное и невозможное. Я перевел на этот раз дословно. Эйно осклабился и похлопал немца по плечу. Юрий Карлович разразился длинной и абсолютно бессмысленной тирадой.

Я «перевел» Гансу, что министра иностранных дел финского правительства это устраивает, и попросил составить текст первой радиограммы для кого-нибудь из свиты Вильгельма Второго. Немец потребовал бумагу и карандаш, после чего, немного подумав, написал текст пространного сообщения. После моего перевода Юрий Карлович благожелательно кивнул, сопроводив свой жест парой «фраз» на финском. Я отдал листок радисту (мы специально подобрали унтер-офицера, знавшего немецкий и нужные частоты), и тот застучал ключом, отправляя радиограмму в эфир.

Почти сразу из Германии пришел ответ, подтверждающий получение радиограммы и содержащий просьбу подождать на связи. Я перевел его Юрию Карловичу и Рахье.

Ожидание затянулось. Радиограмма, подписанная немецким чиновником, пришла только через полтора часа. Насколько я понял, в ней содержались контрольные вопросы. Немцы, прежде чем беспокоить кайзера, выясняли, действительно ли с ними связался именно полковник фон Чиршки и Бегендорфа. Ганс составил ответ, снабдив его фактами, известными только ему. А мы с Сиролой добавили, что в радиоцентре присутствует министр иностранных дел Финляндской социалистической рабочей республики, у которого имеется предложение для кайзера Германии.

На этот раз ответ пришел почти сразу и был предельно краток: «Высылайте текст». Сирола положил перед радистом доработанное нами и уже переведенное мной на немецкий язык послание Финляндского правительства. Если исключить из него дипломатические экивоки и красивости, то суть сводилась к следующему: «Правительство Финляндской социалистической рабочей республики раздосадовано произошедшим инцидентом, так как придерживается нейтралитета и не входит в коалицию ни с одной из стран, участвующих в войне против Германии и ее союзников. Являясь суверенным, хотя пока и не признанным ни одной страной, кроме Российской Республики, государством, она не потерпит на своей территории войск Антанты и готова к мирному добрососедскому взаимодействию с Германией. В качестве подтверждения своих намерений и в качестве жеста доброй воли Финляндская социалистическая рабочая республика готова в одностороннем порядке и без каких-либо предварительных условий переправить в Германию 2116 немецких офицеров, унтер-офицеров и рядовых, добровольно сдавшихся в плен, а также вернуть все четыре уцелевших в сражении парохода вместе с их командами. Председатель Совета уполномоченных Финляндской социалистической рабочей республики Куллерово Ахиллес Маннер, уполномоченный по иностранным делам Финляндской социалистической рабочей республики Юрий Карлович Сирола».

Радист передал сообщение, и в радиоцентре установилась тишина. Спустя несколько минут немцы ответили: «Благодарю за сотрудничество. Решение Вильгельма Второго, императора Германского, короля Прусского, маркграфа Бранденбургского, бургграфа Нюрнбергского, графа Гогенцоллерна, сюзерена и первого герцога Силезии, а также графа Глаца, великого герцога Нижнерейнского и Позенского, герцога Саксонского, Вестфальского и Энгерского, Померанского, Люнебургского, Шлезвигского и Гольштейнского, Магдебургского, Бременского, Гельдернского, Клевского, Юлихского и Бергского, а также Вендена и Кассубена, Кроссена, Лауэнбурга, Мекленбурга, ландграфа Гессенского и Тюрингского, маркграфа Верхнего и Нижнего Лаузица, принца Оранского, князя Рюгена, Восточного Фрисланда, Падерборна, Пирмонта, Хальберштадта, Мюнстера, Миндена, Оснабрюка, Хильдесхейма, Вердена, Камина, Фульды, Нассау и Мерса, владетельного графа Хеннеберга, графа Марки и Равенсберга, Хохенштейна, Текленбурга и Лингена, Мансфельда, Зигмарингена и Ферингена, сеньор Франкфурта и прочая будет отправлено вам завтра в это же время.

Я добросовестно перевел на финский язык текст, включая полное титулование кайзера.

– Отлично, – заявил Юрий Карлович. Рыбка клюнула. Сейчас этого в камеру, – он кивнул в сторону Ганса, – а мы с вами, товарищи, переговорим где-нибудь без свидетелей.

Когда немца увели, я строго предупредил радиста о том, что о произошедшем тут не должна узнать ни одна живая душа. После этого мы втроем поднялись на свежий воздух.

Наверху действительно было свежо. Даже слишком. Пришлось отойти за угол казармы, укрывшись за ней от резких порывов ветра. У нас на Дону уже пашут, наверно, а тут еще снег лежит.

– Когда весна придет? – спросил я у Эйно, щурясь от солнца, внезапно появившегося в разрыве туч.

– Уже совсем скоро, – уверенно заявил финн, подставляя лицо под солнечные лучи. – Неделя, максимум две, и снег сойдет. Лед на озерах будет держаться дольше, до самого мая. Но он уже сейчас рыхлый, провалиться можно запросто. Надо поскорее добивать белых в Карелии, и можно будет распустить Красную гвардию. Немцы ведь больше не придут?

– Немцы, может, и не придут, но свято место пусто не бывает. Англичане явятся или французы. Шведы, после того как мы под орех разделали немцев, вряд ли сунутся, а эти могут запросто. Поэтому распускать Красную гвардию я бы вам пока не советовал. Сократить – другое дело. И сформировать на ее основе постоянную армию. Небольшую, но крепкую, мобильную и хорошо обученную. Я рекомендую вам открыть при Гельсингфорсском университете военный факультет и готовить там собственных командиров. А также нужны три школы: кавалерийская, пулеметная и артиллерийская. Преподавателей для них я вам подыщу.

– А немцы точно не придут? – спросил Сирола. – Получилось у нас?

– Вроде бы получилось. Завтра узнаем. Но подозреваю, что в любом случае паузу мы себе обеспечили. Просто так немцы сейчас не должны полезть. Потому что не понимают, что именно тут произошло. Вот дождутся возвращения пленных, допросят их, более или менее восстановят картину, но непонятки все равно останутся. И, скорее всего, кайзер отступится. Не так уж ему важно приписать к своему титулованию еще одно княжество. А когда ему основательно прищемят хвост во Франции да в Северном море накидает Англия, Вильгельму Второму вообще не до вас станет. Так что рекомендую побыстрее налаживать отношения со Швецией. Вам нужно заключить с ней хоть какой-нибудь договор. Тогда сразу и торговля пойдет, а за ней все остальное подтянется. Страна, признанная двумя соседями – это уже не изгой.

– А вы, Михаил Степанович, нас бросите?

– Нет, не брошу. Я с вашей республикой уже сроднился. Но на некоторое время покину. Тут я уже не особо нужен, а в России сейчас очень сложная обстановка. Да и семья у меня там. Поэтому сейчас слетаю на недельку, решу все вопросы, а потом вернусь за своими добровольцами.

– Всех заберете?

– Нет, разумеется. Если кто выразит желание остаться, это их дело. Насильно никого не потащу. Ладно, пошли на катер. Завтра у нас еще будет время поговорить.

* * *

На следующий день мы опять собрались в радиоцентре Свеаборга. Но в этот раз уже без Ганса. Теперь, когда контакт был налажен, его присутствие больше не требовалось.

Радиограмма из Берлина