Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

Ночью я почти не спал – не до того было, слишком долго мы с Ниной не виделись. Поэтому утром выглядел так, как будто перед этим в одиночку разгрузил пару вагонов со снарядами. И очень этим доволен. Борис с первого взгляда понял причину моего состояния и всю дорогу до Путиловского завода беззлобно пошучивал.

На заводе нам стало уже не до шуток. Промышленный гигант, на котором до революции работали 36 тысяч рабочих, находился практически при смерти. Ни шатко ни валко работало только несколько цехов, занимавшихся ремонтом грузовиков, артиллерийских орудий и другими разовыми заказами. Но приехали мы вовремя, так как успели застать на месте сразу двух директоров завода: бывшего – Антона Ефимовича Васильева, в настоящее время вернувшегося к обязанностям председателя заводского комитета, и нынешнего – Ивана Алексеевича Тугаринова. Первый был токарем высочайшего уровня, членом РСДРП с 1904 года и великолепным организатором, но имел за плечами всего три класса образования. Второй, наоборот, еще в 1902 году окончил Московское высшее техническое училище, потом помотался по заграницам, знакомясь с тонкостями металлургического и машиностроительного производства в Англии, Франции и Германии, и сейчас, являясь инженером-механиком от Бога, отлично разбирался в изготовлении паровозов, корабельных турбин, орудийных башен, самих орудий и снарядов к ним. Мне приходилось раньше видеть «Кулибиных», но с человеком, обладающим подобным уровнем технических знаний и умений, я столкнулся впервые.

Главным же было то, что эти два поистине уникальных человека работали в плотном тандеме, взаимно дополняя друг друга, но при этом не могли ничего поделать с саботажем, процветавшим в отделах по народному хозяйству Петросовета и Петроградской коммуны.

Необходимость в поездке на остальные заводы отпала – Васильев знал, что и где происходит, а Тугаринов имел представление об их реальных возможностях как в сегодняшних условиях, так и на перспективу. Поэтому мы с Позерном остались на Путиловском заводе до самого вечера и смогли досконально разобраться во всех тенденциях.

Разговаривали мы не только о производственных вопросах. Затронули также, кроме всего прочего, и организацию продотрядов, практически полностью комплектуемых за счет рабочих городских предприятий.

А еще я узнал от Васильева о том, что в конце апреля планируется проведение Первого съезда Советов Северной области. Это мероприятие мне надо будет посетить обязательно. И финнов туда подтянуть, чтобы они могли там обзавестись прямыми контактами для дальнейшего сотрудничества. Я сделал для себя заметку, что этот вопрос мне обязательно нужно будет обсудить в Москве с Владимиром Ильичом.

Под конец я задал Ивану Алексеевичу вопрос, который меня беспокоил больше всего: что ему сейчас требуется для того, чтобы в самое ближайшее время начать выпуск броневиков и бронепоездов?

– С броневиками проще всего. У нас разработан и обкатан вполне приличный бронеавтомобиль «Остин-Путиловец». Для его выпуска нужны только рабочие и минимальное финансирование. Все остальное имеется. С бронепоездами сложнее. Производство паровозов сейчас быстро восстановить не получится, и броневые листы для них лучше катать на Обуховском заводе.

– Пушки вы какие планируете поставить?

– Желательно что-то помощнее, хотя бы парочка должна иметь шестидюймовый калибр.

– Это тоже к обуховцам. Как и оси для тяжелых платформ. Все остальное при наличии людей и финансирования сами потянем.

– Финские паровозы устроят?

– Почему бы и нет? А их сейчас продолжают выпускать?

– В данный момент еще не начали, но это произойдет в самой ближней перспективе.

– Это упростит задачу. Но учтите, что рабочие нам нужны не абы-какие, а свои, которых не придется переучивать.

– Понятно. Полагаю, что я смогу решить эту проблему в самое ближайшее время. Как и вопросы с финансированием и продовольственным обеспечением.

– С Зиновьевым? – усомнился в моих словах Васильев.

– Нет, с Лениным. Я завтра или в крайнем случае послезавтра лечу в Москву.

– Это другое дело, – повеселел Антон Ефимович, – Ленин может все!

– А небольшие бронекатера с малой осадкой вы способны сделать? – задал я еще один вопрос.

– Мы эсминцы строили, – подбоченился Васильев, – а катера – это вообще не вопрос.

– Можем, – подтвердил Тугаринов, – но, опять же, при обеспечении рабочими и финансированием.

– Тогда готовьте проект. Катер должен иметь большую скорость, противопульную броню, трехдюймовое орудие, два станковых пулемета в башенках и, главное, возможность перевозки на железнодорожной платформе. Большая мореходность не требуется, эти катера будут работать на реках и озерах. А вот осадка нужна минимальная, чтобы можно было и по протокам перемещаться.

* * *

После отъезда с Путиловского завода я попросил Позерна завезти меня на Гороховую в петроградскую Чрезвычайную Комиссию к Урицкому и на этот раз подождать в машине. Пояснив, чтобы он не обижался, что я ничего от него не скрываю, но вопросы, которые мне нужно обсудить, к комиссариату военных дел не имеют никакого касания, а если меньше знаешь, то, как говорится, крепче спишь.

На самом деле с Урицким я был знаком шапочно, мы виделись всего пару раз, когда я посещал Дзержинского и Петерса. Но мою фамилию он помнил и на сообщение дежурного с вахты отреагировал правильно, распорядившись сразу проводить в свой кабинет.

Поздоровавшись, я сообщил, что нахожусь в Петрограде, проездом в Москву по поручению Ленина. Владимир Ильич просил меня оценить обстановку в городе свежим взглядом. С Зиновьевым я уже пообщался, военные заводы посетил, с представителем комиссариата по военным делам пообщался. Теперь заглянул к нему, чтобы сообщить свежую информацию из Финляндской социалистической рабочей республики и получить представление о состоянии дел в Петрограде.

Мы пообщались примерно сорок минут, но успели обговорить за это время все интересующие меня вопросы. В отличие от Зиновьева Урицкий был старым меньшевиком и вступил в РСДРП(б) только в августе 1917 года, причем сразу же был выбран в члены Центрального комитета. А еще он был сильным. Но этот стальной внутренний стержень можно было рассмотреть не сразу. На первый взгляд Моисей Соломонович вообще казался весьма мягким человеком. Разговаривал спокойно, не повышая голоса, не грубил и не хамил собеседникам. Но при этом твердо и аргументированно отстаивал свою точку зрения.

Был и еще один немаловажный момент, о котором я узнал позже. За весь период пребывания Урицкого в должности председателя Петроградской ЧК там не расстреляли ни одного человека.

Расстались мы вполне довольные друг другом и конструктивной, содержательной беседой, оказавшейся для обоих почти одинаково полезной. Моисей Соломонович предложил на прощание заезжать к нему, когда я в следующий раз буду в Петрограде, или звонить в случае возникновения такой необходимости.

* * *

Этой ночью мне удалось немного