Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

Совета по разведывательной части, подразумевала руководство внешней военной разведкой, ведущейся как на территориях европейских и азиатских государств, так и на тех российских, которые были оккупированы войсками Центральных стран и Антанты. Старая агентура, доставшаяся оперативному отделу по наследству от царской военной разведки, по большей части оказалась утеряна, отказавшись работать на Советы. Засылка новых резидентов была связана с определенными сложностями. В общем, работы Борису предстояло проделать выше крыши. Но это была очень интересная и важная работа, от результатов которой, без малейших преувеличений, зависело не просто будущее, но и само существование российского государства.

И Шапошников, окончивший соответствующий спецкурс Императорской академии Генерального штаба на год раньше меня, для этой работы подходил идеально. Я всерьез задумался над тем, какой именно сюрприз Михаил Дмитриевич припас для меня. Но Бонч-Бруевич не торопился. Он рассказал о принципах формирования вооруженных сил республики, структуре Наркомата по военным и морским делам, о том, что сейчас создаются небольшие отряды, формируемые из добровольцев и размещаемые в виде завесы вдоль западных и восточных границ. В дальнейшем при объявлении всеобщей мобилизации, а к этому, похоже, все идет, эти отряды по мере необходимости будут разворачиваться в дивизии.

Потом добавил, что сильным быть везде невозможно, поэтому необходимо иметь некий мощный ударный кулак, который можно будет оперативно перебрасывать в то место, которое потребуется качественно усилить. В соответствии с первоначальным замыслом роль такого соединения должен был сыграть корпус, формируемый Вацетисом из латышских стрелков, но дальше формирования отдельных полков, в дальнейшем объединенных в дивизию, дело так и не пошло.

Иоаким Иоакимович Вацетис был на девять лет старше нас с Борисом и на год раньше него окончил академию Генерального штаба, но в отличие от нас не по первому разряду и, соответственно, без дополнительного спецкурса. На данный момент он командовал Латышской стрелковой дивизией. Следует отметить, что это было весьма серьезное соединение, состоящее из девяти пехотных и одного кавалерийского полка, дивизионов легкой и тяжелой артиллерии, авиаотряда и бронепоезда. Девятый полк этой дивизии охранял Кремль.

Серьезное, но не совсем такое, как было задумано. К этому моменту я уже понял, что именно от меня хочет Бонч-Бруевич, и, поскольку это вполне соответствовало моим собственным замыслам, сразу же согласился. Но поставил несколько условий. Первое из них заключалось в том, что формируемый корпус должен был иметь не только специальное назначение, но и центральное подчинение, а не раздергиваться по частям в соответствии с сиюминутными хотелками командующих армий и фронтов для затыкания дыр в их обороне. Вторым и третьим условиями были специальная подготовка личного состава и высокая степень механизации. Другими словами, это должен быть не пехотный, а механизированный корпус. Формировать я его планировал в Петрограде, привлекая личный состав из своих дивизий в Финляндской советской рабочей республике и моряков Балтийского флота.

Оказалось, что наши с Михаилом Дмитриевичем замыслы совпали практически полностью. Более того, я пошел даже дальше, предложив нечто сверх того, что им задумывалось. В частности, это касалось мобильности и степени механизации.

Потом я рассказал о том, что уже успел сделать, и планах на перспективу. Председатель Высшего Военного Совета пообещал согласовать это все с наркомом и отдать все необходимые распоряжения начальникам Главного артиллерийского управления, Главного управления Военно-воздушного флота, Главного военно-хозяйственного управления и Центрального распорядительного бюро военного имущества.

С начморси Щастным я планировал договориться обо всем самостоятельно, в этом мне помощь Бонч-Бруевича не требовалась.

Теперь следовало позаботиться о защите Петрограда с моря. И заодно пристроить своего товарища. Я рассказал Михаилу Дмитриевичу об остатках Крепости Петра Великого, одним из фортов которой мы с Пересветом воспользовались при отражении немецкой интервенции. Часть фортов, располагавшихся вдоль южного берега Финского залива, была утрачена в связи с немецким наступлением, другая сейчас находилась на территории дружественной Финляндской социалистической рабочей республики, форты Серая Лошадь и Красная Горка прикрывали Кронштадт с юга, а форт Ино, отошедший к Российской Республике в результате обмена территориями, с севера.

И если помочь с приведением в боеготовность и эксплуатацией финских фортов мы могли только неофициально, направляя туда военных советников, то своими тремя нужно было срочно заняться весьма серьезно. Форты были достроены, вооружены и имели гарнизоны, но они в связи с последними пертурбациями оказались предоставлены сами себе, и что именно там сейчас творится, было одному Богу известно. По идее, эти форты должны относиться к епархии Главного военно-инженерного управления, но знают ли об этом в самом управлении, очень большой вопрос. Я предложил создать в ГВИУ соответствующий отдел, назначить его руководителем бывшего Генерального штаба подполковника Пересвета, одновременно возложив на него обязанности инспектора Наркомата.

Михаил Дмитриевич согласился с моим предложением и пообещал завтра же решить этот вопрос.

Потом мы втроем обсудили проблему подготовки младших и старших командиров для РККА. Их требовалось много. На первое время можно было обойтись ускоренными курсами. Пулеметными, артиллерийскими, пехотными, кавалерийскими, летными, саперными. А в дальнейшем надо было определиться с командными и высшими военными учебными заведениями. Вообще-то этим должен был заниматься главный комиссар Управления военно-учебных заведений, бывший штабс-капитан лейб-гвардии гренадерского полка Игнатий Леонович Дзевалтовский. Поляк на службе у Российской империи. Член польской партии социалистов с 1908 года. Большевик с апреля 1917 года. Участник Великой войны, награжденный тремя орденами. Член Петроградского ВРК. Предыдущее место службы – заместитель командующего войсками Петроградского военного округа. Сложно, наверное, было подобрать человека, менее соответствующего его нынешней должности. С другой стороны, немалый опыт учебы у него имелся. Все-таки человек два вуза умудрился не закончить. Львовский политехнический и Петербургский психоневрологический. А вот ускоренные четырехмесячные курсы Павловского военного училища потянул вполне успешно.

В общем, договорились, что завтра мы с Бонч-Бруевичем заглянем к Дзевалтовскому вдвоем. Я, чтобы узаконить создание пулеметной школы и пехотных курсов в Петрограде, а Михаил Дмитриевич для распространения этой практики на Москву и областные центры. Ввузами он займется попозже, когда обговорит этот вопрос с начальниками соответствующих Главных управлений. И заодно посоветуется, кем можно заменить Дзевалтовского на ниве военного образования.

Если все это провернуть быстро, то пулеметчики и младшие командиры у нас скоро появятся. Теперь дело за пулеметами. Я рассказал Бонч-Бруевичу про Федорова и Дегтярева, которых вместе с опытным производством эвакуировали из Сестрорецка в Ковров. И высказал подозрения, что там у них, скорее всего, нет ни нормальных условий, ни финансирования, поэтому разработка отечественного пулемета может надолго затянуться. Его ведь потом еще в серию запустить нужно будет. А это тоже время.

Михаил Дмитриевич согласился со мной и пообещал взять этот вопрос под личный контроль.

* *