Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

На следующий день я пустился во все тяжкие – пошел по инстанциям. И занимался этой контрпродуктивной деятельностью целых два дня. Тяжело, муторно, тоскливо, но никто это за меня не сделает. Надо самому. А уж как не хочется! Попадая на кабинетную работу, люди очень быстро меняются. Обюрокрачиваются, осваивают крючкотворство и волокитство, начинают упиваться собственной значимостью. Словечки разные осваивают: «У меня обеденный перерыв», «Мне надо посоветоваться, зайдите завтра», «Этот вопрос не в моей компетенции», «Ничем не могу помочь», «Вас много, а я один». В некоторой степени спасали орден Красного Знамени на груди и здоровенная деревянная кобура с маузером на боку. Несколько раз приходилось ее расстегивать. Еще пару раз брался за телефон, чтобы позвонить Дзержинскому. Последнее, пожалуй, оказалось наиболее значимым фактором, позволившим обеспечить скорейшее решение стоявших передо мной задач.

Проще всего оказалось иметь дело с наркомом железных дорог Петром Алексеевичем Кобозевым. Вот кто вообще ничуть не забронзовел, хотя сидит намного повыше, чем мои предыдущие визави. Сидит – это я фигурально выразился. На месте он как раз и не сидит, хотя, казалось бы, имеет для этого полную возможность. А он ходит, иногда бегает или ездит. Спорит, договаривается, разбирается. Заводы, депо, станции, ремонтные мастерские. Общались мы с ним в основном по пути в ту или другую сторону. Но весьма продуктивно.

Петр Алексеевич рассказал о боях с Дутовым за Оренбург и Верхнеуральск, таких красных командирах, как Гай, и Блюхер, о том, что Дутова они в конце концов все-таки упустили. А еще поделился ощущением, что ничего там, на южном Урале, еще не закончилось. Потом дал много советов по строительству бронепоездов, применимости разных типов паровозов, использованию тяжелых четырехосных платформ.

А вот с наркомом по продовольствию Александром Дмитриевичем Цюрупой у меня договориться не получилось. И общались вроде бы нормально. У него в кабинете. Я объяснял, доказывал. А он делал вид, что слушает. Выполняет поручение Ленина. Формально. Не беря в голову. Все ведь уже налажено и работает. А к чему это приведет в дальнейшем, не его, Цюрупы, забота. Он делает то, что хорошо умеет. Выжимает хлеб из подневольных. А дальше – хоть трава не расти.

Мы с ним были совершенно разными людьми. Шурин князя Кугушева, долгое время работавший управляющим его поместьями в Уфимской губернии, просто сменил хозяина. Теперь он работал на Ленина, а поместьем стала Россия. Больше ничего не изменилось. А зачем в этом случае менять методы?

Будущее страны – это не его проблема. Пусть о нем Ленин думает. Да еще и неизвестно, есть ли оно у нее там, впереди. Может, в этом году все и закончится. Так что нечего голову забивать всякой ерундой.

В общем, тут я только зря потерял время. Преуспевающий нарком, всецело пользующийся расположением вождя, и какой-то бывший офицер находились в слишком разных весовых категориях.

Ленина в этом вопросе я тоже не смог переубедить. Его сейчас значительно больше волновала внутрипартийная дискуссия с левым крылом. А крестьян он вообще плохо понимал и недолюбливал. Мелкие собственники. Отсталые, до сих пор не проникнувшиеся революционным мышлением. То ли дело пролетариат. Именно на него надо делать ставку! А крестьянство потом подтянется. На следующем этапе. Может быть, он так и не думал. Тут я могу только предполагать. Но впечатление у меня возникло именно такое. Когда речь заходила о рабочих, у Владимира Ильича даже голос менялся. Поэтому мое предложение о возвращении рабочих на Петроградские заводы он поддержал, почти не раздумывая. И оперативно дал нужные для этого распоряжения. Когда я вернулся в Петроград, получив полный карт-бланш на формирование корпуса, там уже все вертелось.

С аэродрома я направился в Смольный к Зиновьеву. Рассказал ему, что получил команду на формирование в городе отдельного мехкорпуса, заточенного под выполнение специальных заданий Высшего Военного Совета. Григорий Евсеевич, получивший накачку от Ленина, пообещал всемерное содействие этому начинанию.

Финский «десант» уже плотно работал в Петрограде, найдя взаимопонимание с руководством местной коммуны. Им моя помощь больше не требовалась, поэтому я сразу поехал на Путиловский завод, чтобы поставить конкретные задачи Тугаринову.

Для начала малость ошеломил его объемом заказа. В прошлый раз они с Васильевым предположили, что речь идет об изготовлении нескольких экземпляров бронированной техники и можно будет обойтись имеющимися запасами. А тут, оказывается, требуется серийное поточное производство. Следовательно, нужно подключать смежников. В первую очередь Обуховский завод. Но сначала требовалось обсудить параметры и тактико-технические характеристики изделий.

Проект бронекатера у Тугаринова имелся. Дело в том, что нечто подобное моему описанию некоторое время назад выпускалось в Ревеле. Посмотрев на чертежи речных канонерских лодок, изготавливаемых по заказу Главного Военно-технического управления для Немана и Вислы, я убедился, что это именно то, что мне требуется. Красавцы: зализанный к оконечностям приземистый веретенообразный корпус, лишь немного выступающий над водой. В центре боевая рубка, за которой прячется низенькая надстройка. Впереди и позади, примерно в третях длины от оконечностей, установлены снабженные щитами трехдюймовые орудия, на баке и корме – пулеметные башенки. Длина – двадцать метров, ширина – три с хвостиком, осадка шестьдесят один сантиметр. Два винта и два бензиновых мотора по шестьдесят пять лошадиных сил каждый. А весит это удовольствие всего двадцать четыре тонны.

Вот только броня слабенькая и скорость невелика. Обычная остроконечная пуля образца 1908 года эту броню с большой дистанции не возьмет, но «щитобойная» образца 1916 года проткнет, как картонную, и не факт, что потом с другой стороны не вылетит.

Тугаринов объяснил, что с увеличением толщины брони сразу вырастет осадка и упадет скорость. Но в качестве компенсации можно сантиметров на двадцать увеличить ширину катера. Больше нельзя, за железнодорожный габарит вылезем. И поставить двигатели посильнее. Теоретически. А по факту такие двигатели в России не производят.

– А где производят? – спрашиваю.

– В Германии и в Америке. Может быть, еще в Италии есть.

– Это нам не подходит. А поближе?

– Поближе только Швеция. Вот там на заводе Scania можно заказать двигатели в сто лошадиных сил. Двух таких вам будет достаточно. Но это так же нереально, как пытаться купить у немцев.

– Ошибаетесь. С шведами можно договориться не напрямую, а через финнов.

– Тогда давайте сделаем так. Танцуем от двигателей. Если договоритесь, мы начнем сборку катеров. С учетом увеличения толщины бортового бронепояса, рубки и орудийных щитов, а также ширины корпуса водоизмещение вырастет до тридцати тонн, а осадка до метра. Вас устроят эти параметры?

– Устроят. Если отсек для экипажа увеличится, это только в плюс. Мне нужно, чтобы там еще и