Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

в Гельсингфорс короткую телеграмму: «Председателю Совета Уполномоченных Куллерово Маннеру. О поставках жести и консервных заводов договорился. Срочно отправляйте в Петроград, в Смольный к председателю Петросовета Григорию Зиновьеву правительственную делегацию в составе: Конста Линдквиста, Яло Кохонена, Юрия Сиролы, Эверта Элоранта и Отто Куусинена. На месте они смогут дополнительно решить многие из своих вопросов. Режим наибольшего благоприятствования обеспечен. С собой брать товары для обмена, железнодорожные составы для перевозки и финансы. Михаил Свечников».

Потом отправил вторую – в Москву: «Председателю Совнаркома Ульянову-Ленину. Вылетаю из Петрограда. Буду на Ходынском аэродроме вечером. Михаил Свечников».

По дороге на Комендантский аэродром я озадачил Бориса поручениями, которые он должен был выполнить до моего возвращения:

– Знаешь, где в Ораниенбауме располагалась офицерская стрелковая школа?

– Не знаю, но найду.

– Съезди туда и сам посмотри, что нужно предпринять, чтобы в самое ближайшее время открыть там пулеметную школу. Поищи преподавателей, которые там работали, может, кого-нибудь из демобилизованных фронтовиков найдешь. К концу этого месяца пулеметная школа должна осуществить первый набор. Ты меня понял?

– Да, все сделаю.

– Потом наведайся в Михайловский замок. Там в соответствии с приказом Народного комиссариата по военным делам «Об открытии ускоренных курсов по подготовке командного состава рабоче-крестьянской Красной армии» уже месяц как действуют Инженерные петроградские командные курсы рабоче-крестьянской Красной армии. Познакомься с их руководством, выясни, в чем оно нуждается, посодействуй приему туда перспективных фронтовиков. Ты ведь там еще не был?

– Не довелось.

– А зря. Это все входит в твои обязанности. Еще одну школу имеет смысл открыть на Кадетской линии Васильевского острова. Там для этого уже имеются готовые помещения. Подъедешь туда – посмотри, в каком они состоянии. Если в нежелательном, а, скорее всего, так и есть, надо привести их в нормальное. Там откроем пехотную командирскую школу. Но ей я уже сам займусь после возвращения из Москвы.

– Ты так все это говоришь, Михаил, как будто уверен, что вернешься именно сюда.

– Стопроцентной уверенности у меня нет. Самолет может не долететь до Москвы, Земля натолкнуться на небесную ось, хляби небесные разверзнуться и залить тут все до самых крыш. Если же ничего из этого не произойдет, то вернусь, у меня тут жена и дети. Вот, когда и на какой срок вернусь, пока не ведаю. Но полагаю, что скоро и надолго.

– А в каком качестве?

– Вот этого пока не знаю. Но на твое место вряд ли. За это можешь не беспокоиться.

– Я особенно и не беспокоюсь. Ты, Михаил, птица другого полета. Так что лети со спокойной душой – всё, что ты наказал, сделаю.

Глава 15. Затишье перед бурей

Михаил Степанович Свечников, член Высшего Военного Совета Российской Советской Федеративной Социалистической Республики

В Москве меня встречали как победителя, отстоявшего в борьбе с внутренними и внешними врагами Финляндскую советскую рабочую республику и утершего нос немцам.

Я пытался объяснять, что был там не один, мне помогало множество русских добровольцев, да и вообще основной вклад в эту победу внесли сами финны. Бесполезно.

– Все делалось под твоим руководством, значит, и заслуга твоя. А еще говорят, что ты там какую-то чудо-пушку придумал, да еще и потом лично ее наводил на немецкие дредноуты. И аж три утопил. С берега.

Объясняю:

– Не три, а два. «Рейнлада» я даже близко не касался. Его Пересвет утопил. И «Принца-регента Луитпольда» я добил с подачи Пересвета, который посадил его на камни. Вот «Вестфален», признаюсь, моя работа, но об этом распространяться не нужно. Официально – это финны его уделали. А супер-пушка – это старая, снятая с вооружения крупнокалиберная мортира. Мы ее на железнодорожную платформу поставили. Получилось что-то вроде самопального транспортера.

В общем, наградили меня орденом Красного Знамени. Я заявил, что Борис Иванович Пересвет заслуживает такой же награды никак не меньше меня. Владимир Ильич согласился с моим предложением, после чего предложил попить чайку. Наедине. Его интересовало мое впечатление о том, что сейчас происходит в Петрограде.

Я рассказал, что город фактически находится при смерти. Большевики делят власть с левыми эсерами и меньшевиками, вставляя друг другу палки в колеса. Заводы преимущественно стоят либо дышат на ладан. Население за редкими исключениями голодает. Старые запасы подходят к концу, а ручейки новых поступлений маломощны и нестабильны. Вывоз мусора осуществляется от случая к случаю, многие дома пустуют. Милиция зашивается, с трудом справляясь с разгулом преступности. ЧК тоже работает на пределе. Военный комиссариат самоустранился от многих вопросов, народно-хозяйственный и транспортный стремительно бюрократизируются.

– Я примерно так и предполагал, – отреагировал Ленин. – Сейчас везде сложности. В Москве тоже похожая ситуация. А как вам Зиновьев?

– Владимир Ильич, вас интересует мое мнение о нем как о человеке или как о главе города?

– И то, и другое.

– Как человек он мне активно не нравится. Хитрый, грубый, трусоватый. Остро стремится к власти и упивается ей. А вот как у главы города у него есть шанс удержать ситуацию под контролем. Он умеет слушать и как умный человек, а этого у него не отнять, может оперативно реагировать в условиях меняющейся ситуации.

– Вы ему подсказали что-нибудь?

– Конечно. И, вернувшись, посмотрю, что у него получилось.

– А конкретно?

Я рассказал про консервы и предложения по принципиально иному подходу к деятельности продотрядов. Идею с консервами Ленин одобрил, а о продотрядах предложил мне поговорить с Цюрупой – наркомом продовольствия. Потом спросил, что, по моему мнению, нужно сделать для того, чтобы спасти Петроград.

– Пустить заводы. Пусть не на полную мощность, хотя бы в половину нагрузки. Петроград – это рабочий город. Заводы и фабрики являются его становым хребтом. Если они будут работать, то завертится и все остальное. И у Цюрупы будет чем расплачиваться с крестьянами.

– Вы предлагаете загрузить заводы и фабрики производством ширпотреба?

– В определенной мере да. Но не только. Меня как военного человека интересует в первую очередь военная продукция.

– Какая именно и зачем? С немцами мы замирились, Каледина и Дутова разбили, вы в Финляндии тоже разобрались как с внутренней контрреволюцией, так и с интервентами. У Антонова-Овсеенко на Юге пока не все получается, но он тоже должен справиться.

– Владимир Ильич, всерьез Российская Республика еще вообще не воевала. То, что было, – это так, мелкие стычки. Сейчас пауза, мы по большому ни с кем не воюем, но я чувствую, что она будет недолгой. И на нас навалятся всерьез. Вот и надо использовать эту паузу на полную катушку. С одними винтовками да шашками можно воевать против бандитов. А чтобы бить серьезных противников, нужна военная