Мы придём из видений и снов - Яна Вуд

– Как ты потерял родителей? – спросила Хейта. – Отчего рос с дядькой?

– Мои родители погибли, – ответил он, не дрогнув лицом, но Хейта почуяла, как он напрягся при этих словах, точно от него внезапно повеяло холодом. – По крайней мере дядька мне так сказал. Я был еще слишком мал, чтобы что-то запомнить.

Хейта сдвинула брови.

– У тебя есть причины в этом сомневаться?

– Мой дядька, он… – На лице оборотня заиграли желваки. – На дух меня не переносил. Так что, когда дело касается моей семьи и моего прошлого, у меня есть причины сомневаться во всем.

Хейта задумалась. Она не ведала, имела ли право расспрашивать его дальше. Но вдруг ясно осознала, что так сильно возненавидела его за гибель отца, так слепо зациклилась на своей боли, что даже не подумала о том, каково было ему. Какое зло разрушило его собственную жизнь. Ведь началось все не с гибели Хальда, а прежде.

– Когда я была у химеры, – проговорила девушка, – она намекнула на то, что смерть моего отца неслучайна. Что в этом не были замешаны лишь твои братья. Что за этим крылось нечто большее.

– Хотел бы я знать что, – помрачнел Брон.

– Я тоже, – эхом отозвалась Хейта. И они вдруг разом поглядели друг на друга. Не со страхом, неприязнью, страстью или болью. А как глядели изначально, как соратники. Впервые с того момента, как Хейта узнала правду и все рухнуло, незримая ниточка дружбы вновь протянулась между ними, словно обещание, намек на то, что не все потеряно, что все еще можно вернуть. Или, скорее, отстроить заново.

– Что ж, думается мне, голод вы утолили, – громко изрек правитель драконов-оборотней, и Хейта от неожиданности вздрогнула. – Пора поговорить о делах, – последние слова прозвучали веско, усиленные эхом. И тотчас голоса за столом стихли. – Я бы хотел, наконец, узнать, чем обернулась для моего непутевого старшего сына жажда отмщения. Что само по себе заслуживает презрения.

При этих словах Хейта сдвинула брови и невольно поглядела на Рага. Он не поменялся в лице, но она чувствовала, слова отца о непутевом сыне задели его глубоко. И случилось это явно не первый раз.

– Где тебя носило, сын? В то время как Жар оставался со мной и я оплакивал дочь, а он – сестру?

Раг прищурился. Губы его тронула горькая усмешка.

– Я тоже потерял ее той ночью, отец. Не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о Райгане.

Правитель не повернул головы, его взгляд вперился в Хейту.

– Мы все потеряли, – холодно подытожил он. – Итак, ты поведаешь мне об этом, Фэй-Чар?

– Непременно, – без особой приязни ответила девушка. – Что именно вы хотите услышать?

– Всё, – был ответ.

Хейта кивнула и, собравшись с мыслями, начала рассказ.

– Когда мы прибыли в мою родную деревню, она была объята огнем.

Хейта поведала обо всем так подробно, как только могла. О жутком селении подле леса Предзакатных Теней, о пропавшей девочке, Кхаре и полчищах нежити. Ее почти не перебивали.

Ей не хотелось вызывать на Рага лишний гнев. Тем более после того, как он спас их от нежити. Поэтому она подчеркнула, что в ее родной деревне никто не погиб. И особенно тщательно поведала о том, как Раг вернулся к ним в облике дракона и спалил нежить, а вместе с ней и гибельный лес.

По лицу Ригарда Первого было сложно судить, впечатлил его этот рассказ или нет. Ей пришлось поведать о волшебной карте и перемещающем камне. Когда Хейта, наконец, замолчала, в белокаменном зале повисла напряженная тишина.

– Вижу, несмотря на все проступки, мой сын пришелся вам по нраву, раз ты так старательно его выгораживала, – наконец изрек правитель.

Глаза Хейты опасно сузились. Ее утомили эти бесконечные расспросы и заносчивый тон правителя драконов-оборотней. Она вздернула подбородок.

– Что ж, я поведала то, о чем вы просили. Будьте добры теперь рассказать нам, как так вышло, что в замок правителя Драконьих островов проникли посторонние? И не просто проникли, а смогли убить его дочь и впустить в замок смертоносных тварей?

– Думаю, мой сын успел уже вам обо всем рассказать, – ответил правитель.

– Возможно, – ответила Хейта, – но я бы хотела услышать это от вас.

– С чего это я должен… – высокомерно начал правитель.

– С того, что вас спрашивает не обычная девушка, – отчеканила Хейта, не дав ему закончить. – Я Фэй-Чар. В ваши земли меня и моих соратников привела волшебная карта. Это то, чем мы занимаемся. Разрешаем конфликты, которые в последнее время чаще и чаще вспыхивают в Запредельных землях, расползаясь по ним как предвестники грядущего всемирного пожара. Я хочу знать, что здесь творится. В противном случае мы не сможем помочь.

– Кто сказал, что нам нужна помощь? – вопросил Ригард.

– Карта, – вновь повторила она. – И мы не отступим, пока не сделаем то, зачем пришли.

Хейта не ведала, откуда в ней взялась такая смелость и твердокаменная уверенность, граничащая с дерзостью. Возможно, оттого, что прежде ей не доводилось говорить с кем-то из знати, страшиться их или пресмыкаться перед ними. А может, дело было в силе Фэй-Чар, что звучала в ее крови до одурения громкой неумолкающей песней? Как бы то ни было, правитель драконов-оборотней, наконец, кивнул.

– Будь по-твоему. Боюсь только, ответы на некоторые твои вопросы неведомы мне самому. Той ночью все стражники были на местах. Лиходей, что пробрался в замок, был, верно, невидим и неслышим, ибо он умертвил всех стражников на своем пути, не наделав шуму. И он точно знал, куда шел, – в подземелье, где хранится осколок величайшего артефакта драконов-оборотней.

– И за кем шел, – задумчиво обронил Брон.

Губы правителя болезненно дернулись.

– А вот здесь, боюсь, ты не прав. Он шел не за моей дочерью. Он шел за Рагом.

Хейта с недоумением воззрилась на принца. Тот же сверлил немигающим взором заставленный яствами стол, а тело его было напряжено, точно готовилось отразить грядущий удар.

Ригард горько усмехнулся.

– Вижу, мой сын поведал вам не все.

Хейта вновь перевела взгляд на правителя.

– Почему вы уверены, что убийца пришел за Рагом?

– Хранилище – особое место для драконов-оборотней, – проговорил тот. – Каждый вечер один из членов королевской семьи спускается туда, чтобы лично проверить сохранность артефакта. Той ночью была очередь Рага. Однако мой сын счел, что наведаться ночью к очередной распутнице для любовных утех – занятие более достойное наследника престола, и попросил сестру его подменить.

– Если бы я только