Золотая лихорадка. Урал. 19 век. Книга 6 - Ник Тарасов

Память подкинула схему, увиденную в учебнике за восьмой класс. Перегонный куб. Принцип тот же, что у самогонного аппарата, только ставки выше. Каждая фракция кипит при своей температуре, вырываясь из общей массы паром, который нужно поймать, охладить и собрать.

Первым пойдет самое легкое. То, что здесь, в XIX веке, пока не имеет названия, а в моем времени называлось лигроином или прямогонным бензином.

Я начал писать, стараясь формулировать мысли четко:

«Фракция 1 — Лёгкая. Кипит низко, градусов до ста. Летучая, зараза. Вспыхивает от любой искры. Для ламп не годится — взорвется к чертям, спалит избу вместе с хозяевами. Использовать как растворитель или для чистки механизмов. Опасна. Хранить отдельно, подальше от огня».

Это будет головная боль. На первых порах бензин придется просто сливать или использовать с крайней осторожностью. Двигатель Отто еще не изобретен, карбюраторов нет. Энергия, запертая в этой прозрачной жидкости, пока недостижима, как луна. Но это пока.

Следом пойдет то, ради чего всё это и затевается.

«Фракция 2 — Керосин (фотоген). Кипит от 150 до 250 градусов. Вот оно, золото. Горит ровно, ярко, копоти почти не дает, если фитиль правильный. Это свет. Это тепло. Это рынок, который проглотит всё, что мы произведем. Шахты, заводы, богатые дома, крестьянские избы — всем нужен свет».

Я представил себе лицо Степана, когда дам ему первую бутыль с прозрачной, чуть желтоватой жидкостью. У него нюх на прибыль острее, чем у гончей на зайца. Он поймет. Сальные свечи воняют, оплывают, стоят денег. Лучина чадит и дает света ровно столько, чтобы не наступить на кошку в темноте. А керосин… Керосин — это маленькое солнце в стеклянной колбе.

Дальше — тяжелая артиллерия.

«Фракция 3 — Соляровое масло. Дизельное топливо. Температура кипения выше 300. Горит неохотно, но жару дает — мама не горюй. Пока — отличная смазка для грубых механизмов. В будущем — кровь для железных сердец».

Рудольф Дизель еще не родился. Но я-то знаю. Я помню тот низкий, утробный рокот дизеля «Трэкола», который пер по тундре, не замечая преград. Когда-нибудь мои вездеходы, мои трактора, мои тепловозы будут жрать эту солярку и просить добавки.

И, наконец, остаток. То, что не выкипит, черная, густая, вязкая масса на дне куба.

«Фракция 4 — Мазут. Смазка для осей телег, пропитка для шпал, гидроизоляция крыш. А если придумать форсунку и подать его распыленным в топку котла — это заменит вагон угля».

Я откинулся на стуле, разминая затекшую шею. Четыре строчки. Четыре ступени в будущее.

Но знать «что» — это полдела. Главный вопрос — «как».

В голове начала складываться конструкция. Мне нужен куб. Герметичный, прочный сосуд, который можно греть на огне. Чугун? Подойдет. Архип отольет, если дать ему чертеж и пригрозить, что за пористую отливку он сам будет этот мазут языком слизывать.

Крышка. В крышке — отверстие. Оттуда труба. Медь. Потапыч с этим справится, он мужик рукастый. Трубу свернуть спиралью — змеевик. И опустить в бочку с холодной проточной водой.

Принцип примитивный, но рабочий. Самогонщики веками гнали спирт именно так, и ничего, работало.

Проблема будет в контроле. Как отличить, где кончается бензин и начинается керосин? По температуре.

Ртутные термометры. Александр Раевский, наш ссыльный дворянин, выписывал их для лаборатории при заводе. Хрупкие стеклянные палочки, внутри которых серебристый металл послушно ползет вверх. Если врезать гильзу в крышку куба… Да.

Я быстро набросал эскиз. Пузатый котел на кирпичной кладке. Топка снизу. Труба уходит вбок, ныряет в бочку, а из бочки торчит кончик, под который нужно подставлять тару.

Выглядело это… несерьезно. Как алхимическая лаборатория средневекового шарлатана. Но я знал, что первая капля, упавшая с этого змеевика, будет стоить дороже любого самородка, который мы когда-либо поднимали с промывочного шлюза.

Я снова взялся за перо. Список задач выходил коротким, но емким:

1. Найти нефть (Фома уже в пути).

2. Построить установку (Архип, Потапыч).

3. Отогнать фракции (лично).

4. Испытать лампу (Степан поможет продать идею).

На последнем пункте я немного завис. Сжечь керосин в плошке — не фокус. Нужна лампа. Стеклянная колба, горелка с фитилем, регулятор. «Летучая мышь». Конструкция простая, но требует тонкой жестяной работы и стекла. Ладно, со стеклом решим, в городе есть стеклодувы. А жестянку тот же Потапыч вырежет.

Лучина догорела и погасла, оставив в комнате едкий запах дымка. Я остался в темноте, подсвеченный лишь бледным квадратом окна.

Спать всё ещё не хотелось. Внутри, в груди, разгорался тот особый азарт, который бывает только перед большим делом. Я лежал с открытыми глазами. Аня устроилась у меня на плеча, а я видел, как этот кустарный аппарат будет работать. Я слышал шипение пара, чувствовал жар топки и этот специфический, резкий запах углеводородов.

Кап-кап.

Прозрачная, чуть маслянистая жидкость стекает в бутыль.

Это будет не просто топливо. Это будет власть. Власть над ночью, власть над расстоянием, власть над механизмами.

Мы перестанем зависеть от капризов угольных поставок. Наши машины станут легче и мощнее. В школах дети смогут читать буквари долгими зимними вечерами, не портя глаза.

Осталось дождаться Фому. С вонючим бочонком черной жижи.

* * *

Я шел к кузнице Архипа, прокручивая в голове предстоящий разговор. Врать своим людям я не любил. Это плохая примета, да и просто паскудное дело, когда ты с ними из одного котла кашу ешь. Но и вываливать всю правду про «черную кровь земли», дизельные двигатели и будущее, где по небу летают железные птицы, было бы опрометчиво. Назовут блаженным, перекрестят и отправят лечиться от белой горячки.

Поэтому легенду я выбрал простую и железобетонную. Дёготь. Вещь понятная, в хозяйстве нужная, никаких вопросов не вызывает.

Архип встретил меня у горна. Он был красен, потен и зол — видимо, какая-то железяка не хотела принимать нужную форму. Увидев меня, он отложил клещи и утер лоб рукавом.

— Доброго утречка, Андрей Петрович. Чего не спится? Машины вроде ездят, котлы парят. Или опять что придумали?

— Придумал, Архип. Дело есть. Срочное и грязное.

Кузнец хмыкнул.

— У нас чистого дела отродясь не водилось. Да еще и чтоб не срочное было. Говорите.

— Мне нужно построить установку. Вроде самогонного аппарата, только большой. И не для браги.

Архип прищурился.

— Самогон гнать — дело богоугодное, если в меру, — прогудел он. — А ежели большой… На продажу, что ли? Так кабатчики взвоют.

— Не для самогона, Архип. Для дёгтя. И для масел разных, земляных. Хочу попробовать грязь разделить на