Я - Товарищ Сталин 12 - Андрей Цуцаев

Он не знал, что именно. Но впервые за последние две недели ему казалось, что ожидание подходит к концу.

Глава 16

30 октября 1937 года.

Мумбаи приходил в себя после недавнего муссона: улицы высохли, пыль оседала на дорогах, а воздух стал легче, с лёгким бризом от моря. На Джуху-Бич песок теперь был сухим, и дети могли бегать по нему часами, не пачкая ноги в грязи. В доме Абдул Хакима ибн Абдуллаха манговые деревья выпустили новые побеги, а кусты жасмина обильно цвели, привлекая пчёл и бабочек. Аиша ухаживала за грядкой базилика, поливая её каждое утро из кувшина, и теперь зелень разрослась, давая свежие листья для чая и еды.

Абдул Хаким проснулся, как всегда, до рассвета. Он вышел во двор, набрал воды из колодца и совершил омовение под открытым небом. Небо было тёмным, усыпанным звёздами, но на востоке уже намечался слабый свет. Он расстелил коврик на веранде, повернувшись лицом к морю, и прочитал фаджр-намаз. Прошёл месяц с тех пор, как родился Юсуф — их сын, здоровый и крепкий, с тёмными глазами и мягкими волосами. Роды прошли гладко, как и обещал доктор Рао: Аиша мучилась недолго, и к вечеру того дня ребёнок уже лежал у неё на руках. Имам из мечети в Бандре пришёл на следующий день, прочитал азан в ухо младенцу и благословил его. Теперь Юсуф спал в колыбели из ротанга, которую Абдул Хаким купил на рынке; она стояла в главной спальне, рядом с кроватью Аиши.

После молитвы Абдул Хаким сидел на веранде, глядя, как небо светлеет. Розовые и оранжевые полосы разливались по горизонту, а чайки уже кружили над водой, высматривая рыбу. Он думал о том, как изменилась жизнь за этот месяц. Аиша быстро пришла в себя, хотя поначалу уставала от кормлений и бессонных ночей. Сёстры обожали брата: старшая помогала купать его, а младшая пела ему простые песенки, которые слышала от матери. Семья казалась счастливой, и Абдул Хаким благодарил за это Всевышнего.

Он работал в саду, чинил дом, недавно подправил ставни на окнах, чтобы они закрывались без скрипа, и иногда ездил в город по делам. Сегодня как раз был такой день: нужно было купить ткани для одежды, муку, сахар и специи на рынке в Мумбаи. Аиша составила список накануне вечером, добавив туда свежие фрукты и немного масла для ламп.

К семи часам дом проснулся. Аиша вышла из спальни с Юсуфом на руках — он только что проснулся и тихо плакал. Она села на веранду, кормила его, пока Фатима разводила огонь в печи. Мариям принесла воду из колодца, стараясь не расплескать. Абдул Хаким помог накрыть на стол: расставил медные тарелки, налил воду в стаканы и разложил финики. Они ели хичди с йогуртом, свежие пури и фрукты — манго и бананы. Дети болтали о брате: Фатима спрашивала, когда Юсуф сможет играть с ними на пляже, а Мариям предлагала показать ему свои ракушки. Аиша улыбалась, глядя на них.

После завтрака Абдул Хаким собрался в путь. Он надел чистую белую курту и штаны, повязал тюрбан и взял джутовую сумку для покупок. Аиша вышла проводить его во двор.

— Будь осторожен в городе, — сказала она, поправляя ему ворот. — Не задерживайся допоздна. Юсуф сегодня беспокойный, может, зубы на подходе.

— Вернусь к асру, иншааллах, — ответил он. — Привезу ткани ему для новой одежды.

Дети обняли его на прощание, и он вышел на дорогу. Велосипед стоял под навесом — он недавно смазал цепь, чтобы тот ехал гладко. Поехал по песчаной тропе к Виле-Парле, мимо полей, где крестьяне собирали урожай риса. Женщины в сари несли корзины на головах, мужчины вели плуги с буйволами. Воздух был свежим, с ароматом земли и цветов. Проехал мимо нескольких новых домов — богатые семьи из центра продолжали строить здесь дачи, привлекая рабочих и торговцев.

В Виле-Парле он оставил велосипед у чайвальи — старик кивнул ему и взял пару анн за присмотр. Затем Абдул Хаким сел в рикшу. Возница, пожилой мужчина с усами, спросил:

— Куда, сааб?

— В Мумбаи, на Кроуфорд-маркет. Знаешь?

— Конечно, сааб. Садись.

Рикша тронулась по главной дороге. Они миновали станции, где толпились люди, ждущие поездов, проехали мимо рынков в Махиме, где уже шла торговля. Город был полон движения: клерки в костюмах спешили в офисы, женщины с детьми шли за покупками, уличные торговцы кричали, предлагая чай и закуски. Абдул Хаким смотрел в окно, вспоминая, как раньше ездил по этим улицам в форме, на служебной машине. Теперь он был просто жителем — с семьёй и домом у моря.

Рикша остановилась у входа в Кроуфорд-маркет. Абдул Хаким заплатил и вышел. Рынок был огромным, с высокими арками и колоннами, построенными британцами. Внутри ряды прилавков тянулись вглубь: фрукты, овощи, мясо, ткани, посуда — всё, что нужно для жизни. Люди толпились, торговались, несли сумки. Абдул Хаким прошёл к секции с тканями: выбрал хлопок для рубашек детям, шёлк для Аиши и мягкую муслиновую ткань для Юсуфа. Продавец, индус в тюрбане, отмерил метры и завернул в бумагу.

Потом он пошёл к прилавкам с продуктами: купил муку в большом мешке, сахар в пачках, специи — куркуму, кориандр, кардамон. Добавил свежие фрукты: папайю, гуаву, яблоки из Кашмира. Сумка потяжелела, но он был доволен — цены были разумными, а товары свежими. Прошёл мимо мясных рядов, где висели туши коз и кур, но не стал покупать: дома хватало рыбы от соседей-рыбаков.

У выхода из рынка он остановился купить чай у уличного торговца. Пока ждал, огляделся — и вдруг увидел знакомое лицо. Мужчина средних лет, около сорока пяти, в европейском костюме и шляпе, стоял у прилавка с газетами, просматривая «Times of India». Это был его бывший сослуживец, капитан Ричард Бентли. Бентли был англичанином, родом из Лондона, но жил в Индии уже двадцать лет.

— Ричард? — окликнул Абдул Хаким.

Мужчина поднял голову, узнал его и улыбнулся.

— Чарльз! Старый друг! Сколько лет прошло. Что ты здесь делаешь?

— Покупки для семьи. А ты? Всё в Мумбаи?

— Да, работаю теперь в муниципалитете. Чиновник по водоснабжению. Пойдём, выпьем чая. Здесь недалеко есть место.

Они пошли по улице к небольшой чайной с деревянными столами и стульями под