Команда Себека - Злата Заборис

– Да вы шутите! – Виноватые глаза Булавки округлились. – Тут же работы на весь день…

– Вот у вас как раз и есть «весь день», – осталась непреклонной богиня.

И под всеобщие вздохи работа закипела.

– Где вообще справедливость? – шипел Лес, с гулким щелчком открывая перед собой жестяную банку. – Сбежали эти дуры, а наказывают нас. Мы-то чего? Мы ничего не сделали!

– Поддерживаю, – кивал ему в ответ Мистер Поломойка, морщась от резкого запаха краски. – Если суть их проступка в том, что они мелкие и боги за них несут ответственность, то почему тогда наказали всех, включая совершеннолетних?

Полный негодования, он обратился ко мне:

– Да, Жель?

Я не ответила. И совсем не потому, что не могла разделить с ним возмущение. А потому, что в голове никак не укладывался один странный факт: застав меня ночью на пляже, Тото Анатольевич промолчал. Не было ни выволочек, ни порицания и уж тем более – всеобщих дисциплинарных взысканий. Зато, поймав у моря сегодняшнюю троицу, Тот взбеленился не на шутку.

В чем разница? В возрасте, о чем и говорил Виталий?

Глаза искоса поймали у лестницы Авдотью. Насколько мне было известно, приверженица Хатхор праздновала свое восемнадцатилетние в прошлом месяце. Значит, тогда ее не должны были наказывать… Фактор большинства несовершеннолетних? И сам факт «сообщничества» сбежавших?

Ответов не было. Понимания тоже. Был только валик в моих руках. И раскрытая Лесом банка.

Морщась от едкого запаха, я окунула в ее недра инструмент и посмотрела на то, как по плюшевому ворсу валика растекаются багровые капли. Краска была темно-красной, как кровь, и в то же время с примесью пурпурного оттенка, добавляющего ей живописной насыщенности.

– Винный цвет, – констатировала Анка, также созерцая краску. – Красиво, наверное, будет… Если мы ровно покрасим.

– И никто ничего не нарисует, – добавил Виталий.

Впрочем, Лес уже претворил в жизнь его опасения: по стене возле нас расползалось каплями огромное красное «HELP!».

Дальше, как по мановению волшебной палочки, рядом появилась Хатхор. Елисею прописали дополнительные метры покраски, и работа пошла своим чередом.

Метр за метром мы окрашивали огромный коридор в бордовые тона. Восемь человек, без перерывов. Периодически кто-то из нас вздыхал или чертыхался, но нехотя продолжал работать под цепкими взорами богов.

Боги, в отличие от нас, присутствовали на наказании посменно. После Хатхор пришел Себек. После Себека – Бастет. А ей на смену – снова Хатхор.

Тот появился после нее.

– Игорь сказал, что мы… кхм… кайфоломы, – резюмировал он, окидывая взглядом процесс покраски.

– Это он к тому, что мы наказали фантошей? – откликнулась богиня.

– Да, он, оказывается, заказал сегодня на всех расул.

Лицо богини стало задумчивым.

– Можно, конечно, сократить им фронт работ, чтобы освободились пораньше…

– Незачем, – отмахнулся Тот. – К тому же Игорь уже отпустил банщиков и позвал Бека пить тростниковый сок в парильню.

– Присоединился бы к ним? – Хатхор ногтем царапнула локоть Джехутинова. – А то, знаешь ли… тело не проекция… На тебе вон морская соль уже коркой ссохлась.

– Может, позже, – отчужденно бросил Тото Анатольевич.

Дальше его внимание переключилось на Леса, вновь украшающего стены наскальной живописью, и бог принял на себя роль карательного отряда. Хатхор же ушла. Точнее, растворила в воздухе свою проекцию, в отличие от Джехутинова, не скованная в мгновенных перемещениях.

* * *

– Долбаная Вафелька, – тихо ругалась я себе под нос, окуная валик в краску. – И вот надо было ей переться ночью к этому морю?

Красящая рядом Снежана пожала плечами:

– А что еще делать по ночам в Египте?

– Спать?.. – предположила я.

В ответ Анка сощурилась:

– А, так ты за этим вторую ночь проводишь у Виталия?

Благо сам Поломойка этого не слышал.

Зато вот стоящий недалеко от нас Тот после ее слов обернулся. Серые глаза исподлобья покосились в нашу сторону. Точнее, конкретно в мою.

Мысленно я сжалась в комок. Ругань в голове сменила направление и теперь уверенно шла в сторону Снежаны.

Неужели нельзя было говорить тише?

Пожалуй, бог мудрости был бы последним слушателем, кого мне хотелось посвящать в эту историю. Особенно учитывая, какую двусмысленность несла фраза Анки…

К тому же после инцидента с Вафелькой и Авдотьей упоминать при богах о моих ночных передвижениях было не лучшей затеей. И хотя в прошлый раз Тот оставил мою вылазку из отеля безнаказанной, рисковать все равно не хотелось.

Кто знает, как он на это отреагирует? Вдруг захочет влепить какое-нибудь дисциплинарное взыскание?

Но бог мудрости молчал.

В том, что он слышал слова Анки, я не сомневалась. Однако никаких попыток санкционировать их Тот не предпринимал. В его взгляде отчего-то появилась тяжелая задумчивость. Не гнев, не строгость, а именно задумчивость. И такая реакция немало сбивала с толку.

К нам он так и не подошел, а спустя некоторое время и вовсе удалился, заставив меня облегченно выдохнуть.

* * *

Появление Бастет пролило свет на всеобщую безнадегу: богиня пришла к нам в сопровождении курьера, держащего стопку коробок пицц. Сама она несла лоток с пластиковыми стаканами, наполненными странной зеленой жидкостью.

Обед приободрил компанию.

Фантоши налетели на пиццы как стервятники: за считаные минуты коробки опустели и на толстом картоне осталось лишь напоминание о них – в виде запаха да следов от масла.

Чавкая, мы расположились на лестнице. Я сидела у самого низа, в одной руке сжимая треугольник с грибной начинкой, в другой – пластиковый стакан. Зеленая сладкая жидкость, напоминающая то ли смузи, то ли вспененный фреш, оказалась тем самым тростниковым соком, который ушел пить Игорь. И была весьма неплоха на вкус.

Обед закончился. Коробки унесли, а в наших руках снова оказались валики. Уже менее ненавистные, но все равно не вызывающие симпатий.

Работа закипела. Стены снова окрашивались в винный, а наш досуг – в серый цвет.

Затем вновь появился Бек. В проекции, но даже так – с раскрасневшимся после парильни лицом. В махровом банном халате, накинутом поверх спортивных штанов, выглядел речной бог как минимум странно.

А на смену ему пришла Хатхор. К ее появлению за окном уже давно синела предательская темнота. День прошел. Последний день в Марса-эль-Алам был бездарно потерян. А вместе с ним за покраской стен терялся и вечер.

Однако богиня, появившаяся посреди коридора, выглядела на удивление воодушевленной.

– Красим еще час и собираемся на брифинг! – объявила она.

И валики активнее зашуршали по стене.

Наша экзекуция выходила на финишную прямую.

* * *

Брифинг проводили прямо в рекреации. Запах недосохшей на стенах краски щекотал нос, зато все валики и комбинезоны наконец-то были убраны прочь. Я расправила на коленях невесомый