Команда Себека - Злата Заборис

Готовая взвыть, я вновь повернулась к двери, но Вафельки и след простыл. Они с Авдотьей незамедлительно ретировались, поняв, что сейчас запахнет жареным.

– Успокойся.

Хатхор тем временем продолжала бурную деятельность по моей очистке.

– Пойдем. – Ее руки подхватили меня за более-менее чистый локоть. – Нужно срочно отвести тебя в душ.

Ее порыву я не сопротивлялась. Позволила вывести себя из корпуса и провести вдоль бассейна по территории отеля.

Краска с волос продолжала заливать лицо и веки, и через десяток шагов я снова потеряла окружающее из виду.

И тут богиня резко меня остановила.

– Нет, так не пойдет, – бормотала она себе под нос, разворачиваясь со мной куда-то. – Ты так весь отель краской закапаешь.

Дальше мы шли в неизвестном направлении. Под ногами шуршал гравий насыпных дорожек, вдали слышался гул голосов коллег. А мы все шли, и капли краски тихо ударялись о землю по ходу моего движения.

Вскоре мы снова остановились. Я услышала, как скрипнула дверь, и Хатхор, командуя каждым шагом, перевела меня через порог.

А еще через какое-то время моего лица коснулось что-то мягкое и ворсистое.

Банное полотенце – опознала предмет я, когда мои глаза вновь смогли открыться. Большое. И белое в своей прошлой жизни. А теперь – покрытое бордовыми пятнами.

– Где мы? – Это было первым, что я спросила, утерев рот.

Помещение было незнакомым. Маленькая темная прихожая с одинокой лампой, двумя дверями и всего одним предметом мебели – высоким стеллажом, набитым белыми полотенцами.

«Склад для горничных?» – пронеслось в голове.

Но богиня опровергла мои предположения.

– Это расул. Банный комплекс. – Она указала пальцем в сторону массивной деревянной двери. – За той дверью – раздевалка. За ней – душевые и парильня.

Как в замедленной съемке я кивала, слушая Хатхор.

– Здесь тебе будет проще привести себя в порядок, – продолжала богиня. – Вытри, сколько сможешь, полотенцем и иди в душ. Полотенец можешь взять сколько угодно, одноразовое мыло там тоже должно быть.

С заботливым беспокойством ее глаза окинули мое лицо. Теперь голос богини звучал не командно, а тревожно.

– Справишься дальше сама?

Я, помедлив, кивнула.

– Тогда жду тебя в отеле, – резюмировала она. – Обязательно зайди ко мне, как со всем закончишь.

И вышла, оставляя меня одну.

Точнее, в обществе множества полотенец. Я смотрела на их белый махровый ворс и думала: а хватит ли мне этой горы, чтобы избавиться от краски?..

Глава 39. Грань допустимого

Полотенец хватило. Полотенца, вернее будет сказать.

С жалостью пощупав белый ворс в чистой стопочке, я не смогла позволить себе испортить хотя бы одно. Хотя бы еще одно. Поэтому решила устранять основную часть краски в ду́ше, наспех вытерев лишь ноги и бока – чтобы не закапать пол.

Одноразовое мыло нашлось в раздевалке: стояло на скамье в плетеной корзине. Я загребла горстью сразу несколько пакетиков и больше там не задерживалась: снимать одежду не имело смысла. Испачканное платье все равно требовалось стирать. Да и оставить его здесь означало измазать мебель.

Так, пропустив этап раздевания, я потянула на себя следующую дверь.

Перед глазами раскинулось длинное узкое помещение. Здесь, утопая в узорчатой мозаичной плитке, протянулось вдаль множество душевых отсеков, разделенных стенами-перегородками.

Атмосфера бани обдала теплом кожу. Нос защекотал запах горячих камней, глины и сандалового масла. Всюду туманной дымкой витал пар – напоминание о том, что совсем недавно здесь были Бек и Игорь. Следы их пребывания остались белой марью в воздухе и виднелись рваной дорожкой из луж на полу.

Слух уловил звук капающей воды – видимо, налитая с лихвой, она продолжала стекать с лейки в какой-то из кабинок.

Я медленно потянула носом дурманящие клубы пара, заполняя им легкие. А вместе с тем и мое сознание окутывалось ощущением комфорта. Вдыхая теплый воздух и радуясь тому, что скоро избавлюсь от краски, я шагнула через порог. Руки потянули на себя дверь, затворяя ее и отрезая меня от внешнего мира.

Здесь, в тишине и тепле, я наконец почувствовала спокойствие. Блаженное мирное расслабление – крайне необычайное на контрасте со случившимися неприятностями.

Оставалось только смыть с себя краску.

И все снова будет хорошо.

Однако стоило мне приблизиться к душам, как в одной из дальних кабинок отъехала с шелестом шторка и из-за перегородки, заворачивая вокруг пояса полотенце, вышел Тот.

Я оторопела, поспешно отводя глаза.

Похоже, встреча оказалась неожиданной для нас обоих, ибо Тот выглядел не менее обескураженным.

С секунду мы стояли не двигаясь, в немой сцене.

А потом я, спешно развернувшись, ринулась прочь. Лишь пакетики с мылом градом посыпались из рук на пол.

– Стой! – окликнул меня сзади голос.

Я замерла. В предельной неловкости и с диким желанием сбежать, но все же остановилась.

По шагам слышала, как он идет ко мне. Как его босые мокрые ступни гулко шлепают по мозаичной плитке.

Заставить себя повернуться обратно оказалось непросто. Разворот дался мне нелегко: в смущении и с пониманием полной неуместности происходящего.

Тото Анатольевич тем временем приблизился. Остановился в паре шагов и теперь смотрел перед собой в легкой растерянности.

– Не убегай от меня, – попросил он.

Хотя я и так стояла на месте.

Следующие десять секунд были окутаны молчанием.

Странным. Давящим. И обоюдно неловким.

Застыла в тишине я. Застыл и Тото Анатольевич. Разговор не просто не шел – не было никакого разговора. Ничего не происходило, но все это уже казалось неправильным.

«Нужно было уйти», – навязчиво крутилось в мозгу.

Не следовало разворачиваться. Не следовало тормозить. Толкнуть дверь. Выйти и отправиться в душ при своем номере – вот и все, что надо было сделать. А не стоять сейчас здесь, с ног до головы перепачканной краской, и не усугублять и без того неловкую ситуацию, из которой легко можно было выйти.

Я робко подняла глаза.

Видеть его без очков было непривычно. Да и в одном полотенце – тоже.

Белые клубы пара терялись в его седых волосах. И я сама терялась – в своем решении.

«Нужно уйти», – как заевшая пластинка пел внутренний голос.

«Нет, это он должен уйти, – откликался второй слой сознания. – А тебе нужно вымыться».

Но не уходил никто. И от этого происходящее становилось только непонятнее.

– Зачем ты измазалась краской? – поинтересовался наконец он, взирая на потеки.

– Так получилось, – пожала плечами я.

– Понимаю, – кивнул Тот. – Наверное, если спросить тебя, зачем ты стала мессией, ты ответишь мне то же самое?

Слова его обидно кольнули под дых.

Конечно. О чем бы еще он мог со мной заговорить?

– А вас, я