Команда Себека - Злата Заборис

Миндалевидные угольки-глаза приветственно поднялись на меня, и Бек Заевич приглашающим жестом похлопал по сиденью рядом.

Я послушно присела. В руки тотчас же был протянут стакан, и я не преминула потянуть из трубочки сладкую жидкость.

– На тебе пятна остались. – Пухлый палец наставника указал на большое количество пурпурных разводов, продолжавших украшать мою кожу даже после душа.

Удивительно, но красный цвет смылся полностью. А вот фиолетовый пигмент, придававший краске винный оттенок, остался и продолжал бросаться в глаза не хуже стекающих капель.

– Знаю, – кивнула я. – Мыло не все смогло смыть. Нужно что-нибудь более едкое. Типа средства для снятия лака… Спрошу у Анки.

Нилтымбеков понимающе кивнул и тут же задал другой вопрос:

– Помогла вода?

Моя голова медленно склонилась в утвердительном кивке.

– Ну… немного. Правда, я все равно не знаю, как теперь показаться на глаза Тото Анатольевичу…

Перед лицом резко пролетели две ладони, встретившиеся в звонком хлопке. Быстрое движение наставника заставило напрячься.

– Не думай об этом! – велел Бек. – Ни сейчас, ни потом. Посмотри на меня, – требовательно приказал он.

Взгляд в смятении обернулся к морщинистому лицу.

– Отвлекись от этого, – очередной приказ. – Ну-ка. Вспомни другое что-то. Любое событие. Что угодно.

Сознание с секунду сопротивлялось, отказываясь смещать акцент со злободневных проблем. А потом в памяти каруселью заскользили минувшие события.

Отвлечься. Вспомнить что-то другое… А что?

…В сознании всплыл уход Инпу. Безжизненно обрушившееся на каталку тело и брошенный Вольдемаром халат.

…Затем Ак-кыс: ее предательство ради Чимита. Собрание на потеху соседям и отбивающий такт колесами чемодан.

…Продолжил карусель воспоминаний Поломойка. Его лицо, размытое за черными прядями парика.

…И, наконец, ведро краски.

Припоминать все это было все равно что посыпа́ть рану солью. Или подпалять ожог зажигалкой.

Ощутив прилив раздражения, я стиснула зубы.

– Какой вообще смысл отвлекаться? – Взгляд уперся в одну точку перед собой. – Ведь проблему это не решит…

– А разве у тебя есть проблема? – Уголки губ Бека Заевича приподнялись. – Проблемы и нет. Все уже случилось. Все уже прошло.

Глаза-угольки сощурились.

– А то, что тебя тревожит, – это не проблема. Это твои эмоции. Остаточные.

Бог рек и озер выдохнул. И повторил еще раз, с расстановкой:

– Нет у тебя здесь проблемы. Не создавай ее сама. И не будет ее.

Согласиться у меня снова не вышло.

– Но ведь Тот считает…

Бек Заевич посмотрел на меня с мягким укором.

– Так, может, это у него проблема? А не у тебя? Не думала ты о таком раскладе? – поинтересовался он с легкой насмешкой, будто подтрунивая.

А вот надо мной или над Тотом – я не смогла понять.

* * *

– Жидкость для снятия лака? – переспросила Анка. – У меня ее нет.

Рука коллеги задумчиво коснулась подбородка. Она озадаченно обвела взглядом номер, в который я вернулась минуту назад.

– Спроси у Бастет, – посоветовала, подумав, Снежана. – У нее точно должна быть.

И ноги понесли меня к обители богов.

Уже дергая на себя ручку апартаментов, я вдруг задумалась о том, что могу сейчас лишний раз столкнуться с Тотом… Пожалуй, даже спросить жидкость у Вафельки с Уаджет было куда более удачной идеей, чем заявляться к богам. Но дверь уже со скрипом отворилась, являя меня глазам присутствующих.

На мое счастье, Тота среди них не оказалось.

В креслах гостиной, размеренно беседуя о своем, сидели Гор и Хатхор. Сбоку от них, измеряя длину помещения шагами, расхаживала с цокотом Бастет.

– Что с лицом? – строго напрягся Гор, завидев меня на пороге. Впрочем, не только его взгляд цеплял сейчас на моем лице лиловые пятна.

– Почему ты мокрая и в халате? – подкинула вопросов Бастет.

Пальцы мои напряженно сжали в ладонях махровые рукава.

– На нее упало ведро краски, – поспешила внести за меня ясность Хатхор, – и я отвела ее в расул отмыться. Не вся сошла?.. – Последняя фраза была адресована уже мне.

Я стремительно кивнула богине.

– Поэтому и пришла… Тетяна Себастьяновна, у вас не будет жидкости для снятия лака?

Ответить Тетяна не успела.

Глаза Гора скользнули по мне с настороженным прищуром.

– Так в расул ведь ушел мыться Тот? – Голос царя зазвучал строже прежнего. – Ты там с ним не пересекалась?

Слова застыли в горле. В голове – и вовсе застыло все.

Что сказать? Правду? И позволить Гору сомневаться во мне? Солгать? И подвергнуть сомнению свои слова?..

Однако я вновь ничего не успела сказать. Меня спасли.

– Какой расул? Тот моется в душе в своем номере! – Бастет закатила глаза. – Я из своей комнаты слышу все, что у него творится! Особенно плеск воды. Он там давно.

Расслабившись, Гор кивнул. Мне же стоило больших усилий удержаться от облегченного выдоха.

– Так что насчет жидкости для снятия лака? – сдерживая тревогу, повторила я.

Вот только ответа снова не получила.

По левую руку распахнулась одна из дверей в номера, и на пороге, спешно запахивая на себе рубашку, показался Тот.

– Есть у нас какой-нибудь растворитель? – озадаченно поинтересовался он, второй рукой стряхивая с волос воду.

А договорив, вдруг заметил меня. Но не позднее того, как Гор узрел на нем лиловые пятна.

Гораций хмуро взглянул на лицо бога мудрости, перепачканное красящим пигментом. Затем на мое – в тех же оттенках.

И пазл, как дважды два, быстро сложился в уме царя богов.

С секунду он сидел, задумчиво глядя на вновь прибывшего.

А в следующий миг его проекция оказалась близ Тота. Рука, грозно собравшаяся в кулак, с размаху впечаталась в скулу Джехутинова. Буквально влепилась, громким ударом оглушая гостиную и заставляя присутствующих замереть.

Тото Анатольевич пошатнулся, но на ногах устоял. Разве что по́лы его рубашки от резкого толчка разъехались в стороны, открывая взгляду испачканную краской грудь.

И это понравилось царю еще меньше.

Гневно сощурившись, Гор рванул рубашку дальше, раскрывая все тело. Зоркий глаз царя выхватил каждое пятно – от верха шеи до низа живота.

Открытие это разъярило его еще больше.

С соколиным кличем Гораций схватил Тота за грудки и с силой впечатал в стену.

– Что? – взревел он, точно бешеный зверь. – Что на этот раз ты себе позволил?

– Ничего, что должно вызывать у тебя волнение. – Голос Джехутинова звучал холодно и отстраненно.

– Ты забываешься! – Теперь Гор едва ли не рычал. – Не слишком ли далеко ты зашел, Джехути? – Он чеканил слова с такой ненавистью, что ими можно было клеймить.

Однако Тот продолжал держать оборону все с той же невозмутимостью:

– Мне написать тебе об этом отчет? Хочешь в трех экземплярах? Или в пяти?

Лицо его содрогнулось под вторым