Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

– Сначала мы вытащим тебя! – мне было очень страшно. Мне еще никогда не бывало так страшно. Все, чего я хотел, это перестать так сильно бояться. Для этого надо было, чтобы Сэнто ГИГА остался в живых. Это было невозможно. Поэтому я продолжал бояться и кричать. – Где спасательная капсула?! Где твой дом?!

Сэнто кивнул головой, указывая мне за спину.

– Эта оранжевая штука – твой дом?

– Мой дом под ней, – кайеку было больно говорить. – Это снаряд. Снаряд.

Мне понадобилась пара мгновений, чтобы понять, о чем говорит Сэнто ГИГА. Снаряд? Оранжевая сфера – это снаряд? Что это вообще такое? Что происходит? Кто на нас напал?

– Тебе нужно отыскать мына, – Сэнто не мог держать голову прямо, поэтому уткнулся подбородком в грудь. – Его зовут Ыга. Он поможет тебе на Земле. На Земле.

– Я … как мне его найти? Как я это сделаю, во имя Гревиллеи? Как?! – взрывы становились громче и ближе, земля дрожала, у меня тряслись руки.

– Ты – аэль. Ты отыщешь его в Каскаде. Музыка нужна всем. Верни ее. Её.

Я молчал, не зная, что сказать. Я не думал о Земле, не думал о мыне, я пытался понять, что надо делать прямо сейчас, посреди мира, который вот-вот рухнет нам на головы рядом с кайеком, который был обречен. Я должен был найти спасательную капсулу.

– Капсулы нет, – выдохнул Сэнто ГИГА, – Она осталась в доме, дом раздавило снарядом. Я умру сегодня. Это не страшно, если ты согласишься отправиться на Землю. Землю.

– Эта штука у тебя в животе – не проблема для стандартного медотсека, – я решил не реагировать на просьбу умирающего, – Надо просто вытащить тебя и донести до капсулы. Их на корабле тысячи.

– Дело не только в ранении, Ксандар. РНК-камера уничтожена, моя кожа разрушается, мне очень больно, и этот процесс не остановить. Я обречен. Но я не боюсь. Не боюсь.

Взорвалось что-то совсем рядом.

– Тень сна опускается. Опускается, – Хоог говорил совсем тихо.

Взорвалось что-то еще ближе. Меня толкнуло в спину ударной волной. Я не знал, что делать. Я подошел близко к контейнеру Сэнто ГИГА и обнял руками искореженную конструкцию. Я не хотел умирать, но как избежать смерти тоже не знал. И если тень сна уже опускается, то пусть она накроет и меня тоже. Лишь бы это случилось быстро и без боли.

– Ксандар. Ксандар. – вдруг позвал Сэнто ГИГА.

– Я здесь.

– Я рад, что ты здесь.

Я ждал, пока он повторит последнее слово, но он молчал. Я продолжал ждать, а Сэнто ГИГА продолжал молчать.

Я понял, что он умер, но понимать и принимать – разные вещи. Я стоял, обняв контейнер, слушая, как мне не отвечает тот, чей ответ был мне очень нужен. Тот, кому я не сказал, что я так и не стал аэлем, что я не умею пользоваться Каскадом и не смогу отправиться на Землю. Тот, кто любил музыку сильнее, чем ее любил я. И за это я любил его.

Не знаю, сколько я так стоял, но в какой-то момент я отпустил разбитую скорлупу, в которой навсегда замер Хоог Дайя, Сэнто ГИГА, и побрел обратно в ту сторону, где, как мне казалось, была каскадная площадка. Надо было найти спасательную капсулу и сбежать с корабля. И хотя я не верил, что у меня получится, я не знал, что еще делать. Эта цель казалась логичной и правильной. Когда впереди замаячили оранжевые очертания сферы-снаряда, я побежал, а потом вдруг заметил, что она медленно оседает под землю. Разворачиваться было поздно. С глухим рокотом сфера провалилась под землю, воронка резко увеличилась в размерах, и я полетел вниз. Инстинктивно я взмахнул крыльями, пытаясь взлететь, но вдруг понял, что меня не тянет вниз притяжением, а толкает сверху потоком воздуха, который вырывается в вакуум космоса. Я посмотрел в ту сторону, куда падал, и увидел иссиня-чёрное пятно, в которое вместе со мной проваливались деревья, каменные глыбы, дома, трупы кинков, моря и все, что еще бывает на кочующих мирах. Где-то сверху наверняка летел и контейнер с Сэнто ГИГА. В этот раз выкрутиться было невозможно, я летел в открытый космос. Там я задохнусь. Все это время я не переставал бояться, а теперь страх стал всем, что у меня было. Пока я боюсь, я жив. В момент, когда я наконец преодолел расстояние от поверхности до дыры в обшивке корабля, меня кольнуло космическим холодом. Я зажмурился и задержал дыхание, хотя точно знал, что это бессмысленно. Сознание заполнило паникой.

В этот момент у меня на поясе что-то щелкнуло, завибрировало, по всему телу пробежала щекотная волна и стало тепло. Я открыл глаза. Сделал осторожный вдох. И выдох облегчения. Я поднял руки перед собой и засмеялся, как сумасшедший, плавающий среди осколков убитого мира, и не мог остановиться. Моего хохота никто не слышал, зато его слышал я сам, потому что вокруг меня образовалась тонкая прослойка воздуха. Скафандр расы дак, который я надел на ремень своих шорт, как только оказался в доме на The Perfect Drug, раскрылся и защитил меня от вакуума и ледяной хватки космоса. Вдоволь нахохотавшись, я расплакался, снова рассмеялся, опять расплакался и только после этого смог наконец потерять сознание.

Akira Yamaoka

Never Forgive Me, Never Forget Me

Дак – одна из древнейших рас. Дак так любят вселенную, что не хотят мешать ей расти и развиваться по ее собственным законам. Поэтому у них нет ни общества, ни стран или даже цивилизации в привычном смысле слова.

Дак живут кланами. Родители, их дети, дети их детей. Но есть важный момент. Любая форма социальной организации подразумевает контроль окружающего пространства, взаимодействие с ним и его изменение. У дак все не так. Их контроль заканчивается там, где заканчивается их кожа.

Каждый дак носит уникальный скафандр, который собирает сам к возрасту примерно двенадцати земных лет. До этого он носит скафандр, созданный родителями. То есть с нуля до двенадцати лет дак учится не мешать Вселенной. Он берет только то, что нужно, чтобы дожить до двенадцати лет и изготовить скафандр. А потом он работает, добывая только то, что нужно, чтобы создать скафандр для отпрыска, и после того, как отпрыск надевает собственный скафандр, дак может жить или слиться со Вселенной, то есть – добровольно уйти из жизни одним из специально установленных методов, вроде погружения в черную дыру.