Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

спина впереди плавно покачивалась на каждом шагу, а я просто плелся за ним, не задавая вопросов. Мы не встречали никого на своем пути. Сигурнианцы почти сразу свернули в один из боковых проходов и исчезли, так что мы шли вдвоем. Мне хотелось очень многое узнать, но я и так слишком много узнал за последние пару дней, поэтому сил на разговоры не было. По-крайней мере у меня. А еще я очень хотел есть и постоянно искал на стенах указатели в сторону столовой. Она же должна тут быть!

В какой-то момент я понял, что проще спросить о еде напрямую и уже открыл рот, чтобы заговорить, но Дондрид заговорил первым.

– Из-за Ана погибла моя жена, поэтому я передал Санзоку координаты The Perfect Drug, – произнес он на ходу, не оборачиваясь. – Это самое малое, что я мог сделать, чтобы отомстить.

– Угу, – буркнул я, следом буркнул мой живот.

– Можно было бы просто убить Ана своими руками, но смерть врага приносит не такое удовлетворение, как его страдания. А без своего драгоценного корабля, который был еще и памятью о сыне, Ан свихнется. Я надеюсь.

– Твоя месть стоила жизни тысячам существ. Твоих же сородичей, причем. Ты больной. – Мне вовсе не хотелось задеть чувства кинка, просто я действительно так считал.

– Ах, Ксандар, если бы ты только знал, как я хотел бы сейчас тебя взять и обнять. – Дондрид вдруг остановился и повернулся ко мне. – Я могу лишь представить, что тебе пришлось пережить во время атаки. Но я был уверен, что ты просто запрыгнешь в спасательную капсулу и улетишь. Я поступил именно так. – Кинк повернулся и пошел дальше. – Я терпел унижения Ана так долго, что сейчас наконец-то чувствую себя счастливым, понимаешь? А для многих других его … подчиненных… смерть – это отличный способ освободиться от пожизненного служения и стыдной приставки к имени. Или ты думаешь, что все кинки без исключения придерживаются официальной бюрократической идеологии?

– Теперь не считаю, но раньше считал, – признался я.

– Это распространенное заблуждение, я не удивлен, – сухо заметил кинк. – Тебе еще многое предстоит узнать о Вселенной, Ксандар Бо.

– Правда? Я в последнее время так много узнаю, что мне казалось, будто дальше некуда. И больше всего мне хотелось бы узнать, где на этом корабле…

– Мы пришли, – Дондрид остановился около массивной двери. – Когда Санзоку узнала, что на корабль попал вергилианец, она тут же потребовала привести тебя к ней. Будь вежлив и не…

– Санзоку? – у меня начался новый приступ переспрашивания, но я подавил его и заставил себя развить мысль. – Пиратская принцесса из сказки? Она существует?

Дондрид вздохнул и потер лоб ладонью, но я не чувствовал себя глупым или необразованным. Санзоку – пиратская принцесса из сказки. Мифический персонаж. Выдумка Духа Эв. Я имел полное право быть сбитым с толку и полностью этим правом пользовался.

– Она существует. Она старше, чем известная тебе сказка. И чтобы ты не задавал новых вопросов – она меняет тела. И да, она моногамная софонка. В смысле, у нее сознание моногамной софонки женского пола. Каждое ее новое тело влюбляется только один раз. Еще вопросы есть?

– Меня покормят?

В ответ на это Дондрид прикоснулся к небольшой панели на двери, она приоткрылась и из нее показалось несколько разноцветных кнопок из материала, похожего на карамельку. Дондрид облизнул палец и потыкал им карамельки в быстрой последовательности. Дверь начала подниматься вверх.

– Фу! – вырвалось у меня. – Здесь все двери так открываются?

– Нет, только дверь в пиршественный зал.

Агата Кристи

Выпить море

Космические пираты пели без музыки. Пели своими голосами, пытаясь произносить слова на русском земном языке.

Физиология многих видов не позволяет сносно говорить даже на общегалактическом, так что о более сложных языках и упоминать не стоит. Скажу лишь, что звуки, разносившиеся по пиршественному залу, были похожи на песню лишь потому, что я очень люблю земную музыку.

В центре зала посреди бесконечных столов и платформ висела огромная круглая оранжевая карамелька. Точь-в-точь как та, что убила Сэнто ГИГА, только целая. Она светилась изнутри мягким пульсирующим светом. Издалека ее можно было принять за небольшую угасающую звезду, если бы не постоянно подлетающие к ней пираты. Они откалывали от нее куски, которые тут же клали в рот. Судя по всему, на этом пиру карамелька была не снарядом для пушки, а десертом.

– Мы празднуем нашу разгромную победу над многолюбцами! – гордо произнес Дондрид, повернувшись ко мне. – И приглашаем тебя присоединиться!

– А я думал, что ты стал пиратом вот буквально только что… – ответил я. – Быстро вживаешься в роль.

– О, нет-нет, что ты! Я сотрудничаю с пиратским флотом уже давно! Просто именно сегодня был подходящий случай, чтобы нанести удар, – Дондрид разве что в ладоши не захлопал от восторга. – Пойдем, Санзоку очень хочет с тобой познакомиться.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что за свою жизнь она сменила почти сотню тел, Ксандар. Но ни разу она не была вергилианкой. Вы редкие птицы в Конгломерате Айх-Варап.

Дондрид махнул рукой, и к нам подлетела большая и совершенно пустая морф-платформа. Дондрид шагнул на нее и уселся в углубление, идеально подходившее под его физиологию. Я последовал за ним, и мы понеслись между столами, полными пирующих и поющих пиратов куда-то вверх, где, как я ожидал, расположилась Санзоку и ее свита. Но я ошибся. Мы остановились в точке, где не было вообще никого. Шум остался внизу, гигантская карамелька в центре зала выглядела теперь небольшой монеткой, а нас окружили сумерки и относительная тишина. Прежде, чем я успел спросить Дондрида, что мы тут забыли и почему улетели от еды, снизу к нам стали подниматься отдельные столы и платформы. Пираты располагались слева и справа от нас, постепенно формируя ровный круг. Те, кто присоединился к нам, не пели. Наоборот, они были погружены в мрачное молчание. Даже вечно жизнерадостные нойчи притихли.

Мне стало не по себе, когда я подумал, что они так себя ведут из-за меня, но очень скоро мысли переключились на новый звук, который доносился откуда-то снизу. Сперва он показался мне незнакомым, странным, но по мере того, как он приближался, узнавание проступало, как рисунок на запотевшем зеркале. Кто-то играл на гитаре. Это была запись какой-то земной песни, и она звучала все ближе и ближе. Я посмотрел вниз и увидел большую круглую платформу, но не смог разглядеть, кто на ней находился. Я очень надеялся, что помимо музыкального проигрывателя у них есть