Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

центральную платформу и становились около принцессы. Те, у кого были колени, опускался на колени. Виды без колен просто сгибались пониже или даже ложились к ногам Санзоку. Я принялся считать вышедших пиратов и перестал, когда досчитал до «кват побери, как их много!».

– Восстаньте, любящие единожды! Мы не оплакиваем погибших, – проговорила Санзоку. – Вселенная дала нам возможность любить, и мы ею воспользовались, познав настоящее чудо. Чудо, которое позволило мне победить Торона, чудо, которое позволяет вам не бояться смерти и бесконечной пустоты окружающего космоса. Любовь ведет вас по линиям ваших судеб, и сегодня утрата возлюбленного привела вас сюда, в эту точку времени-пространства, где вы становитесь абордажной командой великого кочевого флота любви.

Окружившие Санзоку пираты встали, а кто-то просто выпрямился, и подошли к краю платформы над клубящейся внизу серо-голубой бездной.

– Вы передовой отряд, режущая, рвущая, взрывающая, аннигилирующая кромка наших атак. Вы пойдете по стопам тех, кого потеряли. Первыми вы будете врываться на корабли многолюбов через конфетные проломы, как врывались ваши павшие возлюбленные и почтите их память своим самоотверженным служением до смерти. Вечная любовь – это самая чистая мечта. В ней звучит нетронутая тишина нашей безмолвной молитвы. С ней вы шагнете в бездну и возродитесь бесстрашными, вечными, бесконечно любимыми.

– Бесконечно любимыми! – крикнули в один голос пираты и начали прыгать с платформы. Они бросались вниз в полной тишине, и я заметил, что те, кто остался за столами, склонили головы, если они у них были.

– Внизу их ждет замедляющее поле, – Дондрид наклонился ко мне и стал объяснять. – С ними все будет в порядке. Теперь они будут штурмовым отрядом, который во время абордажа высаживается на вражеский корабль раньше всех. Этот отряд всегда состоит из вдов и вдовцов.

– А если вдов и вдовцов не хватает? – поинтересовался я, все еще глядя вниз на удаляющиеся тела падающих пиратов.

– Добровольцы. Недостатка в них нет, – сказал Дондрид. – Служить Санзоку большая честь.

– Ага, и она не заставляет тебя добавлять ее имя к своему, верно? – улыбнулся я и подмигнул кинку. В ответ Дондрид только хмыкнул и покачал головой. Еще одна шутка прошла мимо цели.

– Я не знал, что кто-то из пиратов погиб. Разве был бой? – я решил сменить тему. – Из того места, где находился я, выглядело так, словно The Perfect Drug бесплатно расстреливают, как неповоротливого кхнухна на охоте.

– Корабль Ана оснащен мощным вооружением, так что нам тоже досталось, – ответил Дондрид, – Мы потеряли много истребителей и несколько абордажных команд. Ты находился там, где не было высадки, потому что твой дом стоял на острове посреди моря, где кроме тебя ничего важного не было.

– А как же музыкальная комната? – воскликнул я. – Там же были сотни, если не тысячи записей!

– Цель атаки была совсем иная. Или ты думал, мы атаковали лично тебя? – кинк иронично приподнял бровь.

Пока мы мило болтали, обряд посвящения закончился, и пираты снова затянули песню. На этот раз на земном языке, которого я не знал. Русского я тоже не знал, но я знал песню, которую они пели да этого, и я знал, что ее исполнители говорили на русском. Но как нельзя услышать всех песен, так нельзя узнать, как звучат все языки во Вселенной. Поэтому я не стал прислушиваться. Да и пели они так плохо, что это отразилось на выражении моего лица. В этот момент к нам подошла сама Санзоку.

– Чем ты огорчен, вергилианец? – спросила она неожиданно ласково. – Я вижу, что ты чем-то расстроен. Расскажи мне.

– Мне не нравится, как поют пираты, – честно признался я, потому что ее вьющиеся волосы, мягкий голос и выражение глаз обещали безопасность. – И я не понимаю слов.

Санзоку улыбнулась так, словно заранее знала мой ответ. Принцесса села за наш стол, и Элвис начал суетиться вокруг нее, хотя помощь ей явно не требовалась: на столе было все необходимое. На его лице снова появилось то выражение, которое я принял за страдание, и которое оказалось симптомом влюбленности. Санзоку молчаливо благосклонно принимала его заботу. Думаю, именно так распустившиеся цветы реагируют на суетливых насекомых-опылителей.

– Я никогда не встречала вергилианцев, – проговорила Санзоку, глядя мне в глаза. – Когда я была сигурнианкой, я слышала истории о твоем народе, но это было довольно давно. Расскажи мне о себе.

Я видел, как на лице Элвиса отразилось теперь уже настоящее страдание, поэтому постарался обойтись только самыми сухими и неинтересными фактами о Вергилии и вергилианцах вроде параметров орбиты планеты, составе и плотности атмосферы, а также нашей связи с Каскадом. Мой трюк не удался. Санзоку продолжала расспрашивать меня с неподдельным интересом. Особенно ей хотелось узнать об аэлях, и я не мог ей отказать, поэтому продолжал рассказывать, пока Элвис сдувался, как воздушный шарик. Я говорил о том, как сознание каждого вергилианца просыпается в Каскаде, а потом перемещается в тело, которое готово родиться. О том, как аэли учатся погружаться в Каскад, чтобы заглядывать в недалекое будущее, а после специальных тренировок – в отдаленное. О том, как мы используем эту силу для того, чтобы перемещаться между сегментами затвердевших облаков. А потом я рассказал, как сбежал с Вергилии и присоединился к Гелланскому флоту. И о том, что было после этого, до самого момента, когда меня выбросило в открытый космос с корабля Ана. О блокировке Каскада вокруг Земли я предусмотрительно умолчал.

– Так какую земную песню ты услышал первой? – спросила она, когда я наконец закончил рассказ.

– Она называется «Сука-любовь». Сука – это такое… – начал было объяснять я, но принцесса перебила меня.

– Я знакома с этим языком, я понимаю, что значит это слово, – Санзоку лукаво улыбнулась. – Сука – это самка собаки. Песня о любви к собаке вполне себе в духе землян, я бы тоже хотела иметь собаку! – я открыл было рот, чтобы объяснить настоящее значение названия этой песни, но Санзоку говорила дальше, – На Земле вообще поют в основном о любви, даже несмотря на то, что люди не моногамны, а истории молодых цивилизаций строятся в основном вокруг войн. Сначала мне казалось, что это парадокс. Но со временем я начала понимать их лучше, особенно когда получила это тело. Оно как будто создано для музыки и отзывается на нее сразу на нескольких уровнях. Я слышу ее, чувствую всей кожей, она вибрирует внутри и вызывает такое… – на щеках Санзоку засиял румянец, – Тебе стоит как-нибудь попробовать, если ты и правда так интересуешься музыкой.

– Интересуюсь! – подтвердил я. – У меня даже была сумка с записями, когда меня подобрали. Я хотел