Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

которой тебя подобрали. Мы продали ее в фауна-парк на Мор-Тарке. Все скафандры дак, которые нам достались, тоже пойдут на продажу. А твоя коллекция послужит нуждам флота, Ксандар. Считай это платой за спасение жизни. Ничего личного.

– Понятно… – мне и правда все было понятно, впервые за долгое время. Меня спасли в открытом космосе. Заплатить за это спасение мне было нечем, кроме музыки. Это было до жути обидно, но что я мог сделать? Умолять? Клянчить? Приводить рациональные аргументы? Угрожать? Предлагать какие-нибудь услуги в счет своей спасенной жизни? У космических кораблей нет весел, рабы здесь не нужны. Музыка была единственной ценностью, которой я обладал. Она была ценнее моей жизни, если быть до конца откровенным.

– Но ведь на корабле Ана была огромная коллекция музыки. Если бы вы получили ее, могли бы хоть целый новый флот насинтезировать, – я понимал, что не смогу ничего сделать. Обычно ощущение бессилия вызывает злость, но у меня сил хватало только на разочарование. Моя музыкальная коллекция превратится в космические корабли, которые стоят космических денег. Но мне такой способ заработка был недоступен. Использование Великого Синтезатора стоит значительно больше, чем моя коллекция и даже больше, чем собственная станция.

– Вся музыка с корабля Ана давно синтезирована империей кинков. Мы бы не смогли использовать ее. А вот твоя коллекция – другое дело. Не огорчайся, – Санзоку посмотрела на меня с сочувствием. – Ты помогаешь нам бороться за любовь.

Это было слабое утешение, и я всерьез задумался о том, как теперь быть. До этого момента я планировал отдать Элвису валиум, вернуться на Псай, забрать пластинку, продать коллекцию и внести платеж за станцию. Пираты отправили этот план ко дну, причем на такую глубину, достать с которой его уже не получится.

Пока я думал, Санзоку повела меня коридорами обратно в глубину корабля, где уже наступило утро. Переходы наполнились светом и пиратами, которые занимались своими пиратскими делами. Глядя на них, я снова вернулся в свое привычное эмоциональное состояние: я почувствовал себя чужим.

На корабле все подчинялось заведенному порядку, каждый знал свое дело, у каждого было свое место. Это был мир, созданный тысячелетней софонской принцессой, сменившей десятки тел и уничтожившей бесчисленное множество врагов на своем пути. Даже если бы я был не сбежавшим аэлем, а самым талантливым писателем фантастики во Вселенной, я бы вряд ли смог придумать более неподходящее для себя самого место.

Оставаться на Candy Gun было нельзя, и у меня начал складываться новый план, который мне совсем не нравился. Но он выглядел логично, хотя и безумно. Но привлекательно. Хотя и очень опасно. Но все-таки захватывающе. Правда, совершенно невыполнимо. Короче говоря, к моменту, когда мы добрались до пиршественного зала, я совершенно точно решил, что буду делать.

– Ну так что, присоединишься к нам? – Санзоку смотрела на меня с улыбкой. – Я не могу отпустить тебя с корабля, ты слишком много видел и слишком много знаешь. Так что ты можешь либо присоединиться к нам, либо остаться здесь пленником. Есть еще третий вариант, но мне не хочется убивать того, кого мы только что спасли от неминуемой смерти.

– Я подумаю, – ответил я. – Вариант с пленником звучит очень уж заманчиво, особенно с учетом того, что оставшиеся два сопряжены с повышенным риском для жизни.

– А вот я бы не отказался присоединиться к вам! – сказал Элвис, неизвестно как оказавшийся рядом. – Я бы хотел присоединиться к тебе, Санзоку. Что для этого нужно?

Принцесса с любопытством посмотрела на землянина, и в этом взгляде читалось что-то большее, чем просто интерес.

– Люди не моногамны, – произнесла она, – но сейчас и я сама человек.

– Это тело еще никого не любило! – воскликнул Элвис. – Я только недавно в него перебрался!

В этот момент откуда-то сверху опустился пасем, что-то прошептал Санзоку на ухо, оставил мою сумку около стола и исчез.

– Это твои вещи? – Санзоку открыла сумку, я заглянул внутрь. Там лежал шопайстер, сверток с валиумом и небольшой контейнер. Точно в таком Восу-Рай носил психопереводчик.

– Шопайстер и валиум мои. Контейнер принадлежал Восу-Раю, балеогорогу. Я не знаю, что с ним стало, – судя по тому, что его сумка была у пиратов, Восу-Рай погиб. Я начал думать, что в последнее время те, с кем я знаком, слишком часто умирают.

– На корабле Ана действительно был балеогорог. На него наткнулась одна из наших абордажных команд, в живых остался только один сигурнианец. Он сказал, что этот балеогорог в промежутках между убийством моих подчиненных кричал, что будет мстить за некоего Ксандара. Так это был Восу-Рай?

– Я не знаю, были ли там другие балеогороги, которые знали обо мне. Так что думают, что да, это Восу-Рай, – сказал я. – Мой старый друг, – на слове «друг» я понял, что именно говорила Санзоку про убийство пиратов, и осекся. Но было поздно. Я слышал, как Элвис резко вдохнул и задержал дыхание.

– Что ж, твой друг храбро сражался… – Санзоку сделала паузу и покачала головой. – Он убил почти всю абордажную команду. Он отобрал тридцать три жизни и сбежал на спасательной капсуле, – принцесса говорила тихо, но я понял, что даже не дышу, поэтому очень хорошо ее слышу.

– Так он жив? – я не скрывал радости. Кажется, зря.

– Скорее всего… – выдохнула Санзоку. – Можешь забрать эти вещи. Про музыку и скафандр я тебе уже все сказала. Теперь ты пленник флота любви, Ксандар. Мы не будем сажать тебя обратно в камеру, но и особого отношения не жди. Ты останешься здесь до конца жизни, так что рекомендую как следует изучить корабль.

Я посмотрел на Элвиса. Элвис посмотрел на меня. Я пожал плечами, Элвис повторил мое движение, а потом поежился и опустил взгляд.

– Спой что-нибудь, землянин, – произнесла Санзоку, глядя куда-то в даль. – Когда ты поешь, мне почти не одиноко.

Air

Playground Love

– Это потому, что ты давно не видел земных женщин, Элвис, – мне не хотелось его разочаровывать, но я был не в лучшем настроении.

– Ерунда! Ты не слышал столько песен, сколько я видел земных женщин на своем веку. Я насмотрелся на столетия вперед. Для меня любые земные девушки были легко доступны! Но сейчас совсем другое дело. Я чувствую в ней силу и… музыку!

– Музыку? В каком смысле?

– Когда я вижу ее, мне хочется петь. Но я вижу, что песни не производят на нее особого впечатления. То есть, они ей нравятся, но она не сходит с ума, как земные девушки.

– Я догадываюсь, почему.

– Да, я тоже! Если бы