Рыжее проклятие Инквизиторов - Тина Солнечная

за собой. Медленно подошёл, и я осталась на месте. Не бросилась к нему, не выдохнула с облегчением. Я должна была знать, с чем он пришёл. С упрёками? С сомнениями? Или… с раскаянием?

— Ария… — негромко произнёс он.

Я не ответила.

Он подошёл ближе. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на щеке. Губы Ланса поджались. Он осторожно коснулся места, куда она меня ударила — подушечками пальцев, так мягко, что кожа будто вспыхнула.

— Что произошло?

Я хмыкнула.

— А она тебе не рассказала?

— Конечно, рассказала, моя рыженькая ведьма, — в голосе Ланса прозвучала почти нежность. — Но я хочу знать, что на самом деле произошло. Потому что ты не похожа на истеричку.

Он обнял меня. Потянулся и поцеловал в макушку, а я вдруг почувствовала чужой запах. Лёгкий, сладкий с примесью перца. Не мой.

Я нахмурилась. И шагнула назад.

— Ты пахнешь ей.

Он замер. Потом чуть приподнял бровь:

— Я ее от себя еле отлепил, не обращай внимание. Или… Ты… ревнуешь?

— Мне неприятно, — выдохнула я. — Ты пахнешь не мной.

Он на миг задумался, как будто что-то внутри него колебалось — и вновь подошёл ближе.

— Так что произошло?

Я сжала руки в кулаки.

— Она знает, что ты делишь со мной постель. И это злит её. Она сказала это прямо.

Он скривился, как от кислого вина.

— У неё нет права на собственное мнение по этому вопросу.

Сказано было сухо, резко, но… слишком поздно. Что-то уже треснуло внутри. Я всё ещё не знала, верю ли ему. Но отчаянно хотелось верить.

— Она твоя невеста, — тихо произношу я, глядя в пол, будто там спрятаны слова, которые я не хочу говорить.

— Ты хотела сказать: «не ты — моя невеста, а она», да, ведьмочка? — в голосе Ланса нет насмешки. Только усталость. И… боль?

Я молчу.

Он подходит ближе и обнимает. Я вздрагиваю, пытаюсь вырваться — но он крепко держит, не позволяя уйти. Его тепло, знакомый запах его кожи, его дыхание у самого уха — всё это цепляет слишком сильно.

— Я люблю тебя, Ария. Тебя и никого больше, — говорит он, и его голос звучит почти срываясь. — Посмотри на меня.

Я поднимаю взгляд. Его глаза — серые, всегда хищные — сейчас полны тревоги.

— Тебе не о чем переживать, — шепчет он.

— Ты говоришь ерунду, — качаю головой. — Ты женишься на ней. А что будет со мной, ты понятия не имеешь.

Он стискивает челюсть, как от боли. Молчит.

— Одно ясно точно, — наконец произносит он. — Ты не останешься здесь. Я свяжусь с Арно. Он заберёт тебя в свой дом. Я не хочу, чтобы отец или эта дура… чтобы кто-то мог тебе навредить.

Его голос дрожит. Он уже не прячет чувств.

Но я всё ещё не уверена, спасает ли он меня… или просто прячет.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд. А потом резко притянул, будто не мог больше сдерживать себя, и жадно впился в мои губы. Поцелуй был горячим, нетерпеливым, как будто в нём он пытался доказать всё, чего не мог сказать словами. Я не сопротивлялась — просто утонула в нём.

После — десятки мелких поцелуев: в висок, в щеку, в лоб, в кончик носа. Он будто запоминал меня так, как будто собирался защищать это воспоминание от всего мира. Когда отстранился, во взгляде его уже была решимость. Молчаливое обещание.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, протянул руку к моей шее и ловко снял ошейник. Тот упал ему в ладонь с тихим щелчком. Он сжал его, как будто ненавидел, а потом, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел.

Я проснулась от едва ощутимого прикосновения. Ладонь легла на моё плечо, нежно, с заботой. Я медленно открыла глаза и встретила зелёный, ласковый взгляд.

— Доброе утро, моя красавица, — улыбнулся Арно, садясь рядом на край постели и продолжая гладить меня. Его пальцы перебирали прядь моих волос, а в голосе звучала ласка. — Готова увидеть и мой дом?

Я кивнула, всё ещё немного не веря, что всё это — происходит на самом деле.

Он наклонился и нежно поцеловал меня. Не спеша, но с какой-то особенной теплотой. Потом отстранился, но его рука не отпустила мою. Легкое, ободряющее сжатие — и он поднялся, подавая мне руку.

— Давай соберём твои вещи, — сказал он мягко. — Я подожду.

Я накинула на плечи халат и принялась складывать немногочисленные вещи, что успели появиться за это короткое время. Арно помогал — молча, бережно, как будто любое неосторожное движение могло ранить. Он сложил мой плащ, расправил складки на юбке, и всё это — без суеты, спокойно.

— Придется надеть его, дорогая, — сказал он, доставая ошейник. Я скривилась, но спорить не стала. Металл неприятно коснулся кожи.

Когда всё было готово, он взял мои вещи, придержал передо мной дверь и вывел из комнаты, что уже перестала казаться убежищем. Мы прошли по коридору, и сердце сжалось — Ланса нигде не было. Ни на лестнице, ни у выхода. Ни одного взгляда. Ни прощания. Ни слова.

И только внизу, у входа, она стояла. Ванесса.

В строгом платье, с выпрямленной спиной и… довольной усмешкой. Глаза её скользнули по мне, по сумке в моих руках.

Арно сжал мою руку. Мы просто прошли мимо, а дверь закрылась за нами, будто навсегда отсекая прежнюю жизнь.

Глава 32

Дом Арно оказался совсем не таким, как особняк Ланса. Не таким высоким, не таким строгим, не таким… холодным.

Он стоял чуть в стороне от основной улицы — старое, но ухоженное здание с резными ставнями, аккуратным крыльцом и садом.

Здесь чувствовалась жизнь. Не роскошь, а тепло. Просторный холл встречал мягким светом, в воздухе витал запах хвойного масла и чего-то пряного — возможно, сушёных трав. Тихо потрескивал камин, отражая на стенах теплые отблески, и всё здесь словно говорило: ты в безопасности.

— Пошли, я покажу тебе всё, — тихо сказал Арно, всё ещё держа меня за руку, словно не хотел отпускать.

Мы прошли по дому: деревянные полы слегка скрипели под шагами, стены были украшены картинами в старинных рамах, на подоконниках стояли глиняные горшки с зеленью. На кухне дремал большой рыжий кот, не удостоив нас ни одного взгляда. В углу гостиной стоял рояль, покрытый кружевной салфеткой, и я на секунду задержалась, разглядывая вытертые клавиши.

— Он достался мне от матери, — пояснил Арно, заметив мой взгляд. — Я плохо играю, но иногда всё же сажусь. Просто чтобы вспомнить.

Он проводил меня