Дальнобойщик - Максим Анатольевич Макаренков

Не веря своим ушам, тлинкит встал.

– В нашу первую встречу Хуц-Ги-Сати не только ничего не попросил. Он спросил, чем может помочь нашему делу! Сегодня воину нужны силы и средства, чтобы продолжать борьбу.

Он помолчал, склонив голову.

Гордо вскинул и возгласил:

– Мы поможем ему!

За тем, как люди подходили, снова жали руку, обсуждали с Керуком, как перечислить, как обналичить перевод, Хуц-Ги-Сати следил будто во сне. Все было ярким, чуть нереальным и плывущим.

– Останься. Ты уже помогал со стульями, теперь вернем их на место.

Когда осталось два стула, Керук устало опустился на один из них, кивнул на второй.

Хуц-Ги-Сати неловко сел.

Керук протянул ему конверт плотной желтоватой бумаги.

– Здесь немного. Люди перевели мне деньги как взносы для благотворительной ярмарки, чтобы я мог отчитаться. Я отдаю тебе наличные. Тебе нельзя сейчас переводить деньги на счет. Арестуют, и толку от них будет чуть. Я дам тебе телефон полезного человека в твоем городе, он поможет тебе получить карточку, которой ты сможешь платить в магазине и аптеке. Правда, с аптекой сложнее, твоя скво болеет тяжело, и лекарства ей выписали по рецепту. Их можно оплатить только той картой, к которой привязан рецепт. Впрочем, наш человек поможет и с этим.

– Спасибо вам… – Только бы голос не дрогнул, это недостойно воина.

– Мы все должны знать, что тот, кто борется с тобой плечом к плечу, верит тебе, так? – похлопал его по колену Керук. – А нам предстоит с тобой великая борьба! Мы должны встряхнуть этих корпоративных мерзавцев!

Выписалась Маша на пятый день.

Завтрак ей уже не полагался – только стакан воды и голубоватая таблетка, от которой делалось спокойно. В регистратуре ей выдали вещи, дали подписать счет. Сказали, все остальное в карте, которая у нее в страховой компании, доступ в зависимости от тарифа.

Сказали что «в планшет» пришлют и все счета и отчеты по времени в больнице.

– Мне таблетки обещали. И рецепт обещали. В аптеку. – Тревога пробилась даже через завесу безразличия после утреннего приема.

– Не рецепт. Рекомендацию врача для выписки. – Негритянка в регистратуре смотрела отчего-то с брезгливой жалостью, Маше стало неприятно, и она постаралась встать ровно, расправить плечи. Она всего-то простудой переболела и немного понервничала. Сейчас придет домой, поспит, и все будет хорошо.

– И таблетки. Обещали. – Она облизнула губы. Это было ее. Ей обещали, пусть дадут положенное.

Негритянка со стуком поставила на стойку пластиковый пузырек. В нем загремели таблетки. Судя по стуку, немного.

Ну да, всего четыре. Или даже три, постаралась сообразить девушка. Сложно… – пожаловалась она самой себе.

И пошла домой.

Долго стояла перед дверями, искала ключи.

Нарастало глухое раздражение. На Сати. Вечно его нет дома! Даже сейчас нет! Когда она едва дошла!

Она попыталась взять себя в руки, чуть не расплакалась. Вот, нашлись.

На столе ждала записка – хлеб и сыр в холодильнике, овощи в морозилке.

Снова мимолетное раздражение – безвкусная заморозка. Которую еще и варить надо. Или жарить.

Все равно вкус был как бумагу жуешь.

Впрочем, поняла она, есть не хочется.

Хочется спать.

Сейчас она поспит, а к вечеру пойдет по кафешкам проситься на работу.

В том красно-белом часто народ уходит, может, возьмут.

Но взяли ее обратно только в забегаловку под мостом.

После того как хорек с татухой на лице медленно повернулся к менеджеру и долго смотрел на него, спустив свои зеркальные очки на кончик носа.

Маша на это внимания не обратила, ей было не по себе. Из дома она вышла еще засветло, поспав всего пару часов. Безразличие в ее душе мешалось с беспокойством, от которого ее мелко трясло. Так что она встала, ополоснула холодной водой лицо и побрела.

К тому времени, как она добралась до кафе у моста, дрожь вроде прекратилась, зато накатила глухая апатия, которая сменялась приступами черного глухого ужаса.

Продолжались они недолго, но страшно делалось так, что Маша не могла идти. А когда думала, что придется еще и говорить, вовсе переставала дышать.

Эпизод 12. Перспектива 4

ЧИКАГО

Уже и август на исходе, а жара тяжелая, влажная… Жирная какая-то, нечистая, с раздражением думал Закревский.

Раздражение было отстраненным, полностью подконтрольным. Закревский его себе дозволял, использовал, чтобы сбросить напряжение и подстегнуть чувства, которые волей-неволей притуплялись за время слежки.

– И которую неделю мы с вами, Пьетр, так сидим? – заворочался рядом Дэлиган. Добыл из кармана огромный клетчатый платок, вытер красное лицо.

Духота, конечно, невыносимая. Минералка из сумки-холодильника не помогала, тут же выходила потом.

– Четвертую, Шон, и я бы на вашем месте не ныл. Вы-то приходите на пару часов, а потом присылаете своего несвятого Патрика с пакетами какого-то несъедобного хрючева. – Закревский глотнул воды.

– Вы, Пьетр, тоже тут не сутками торчите. Заметьте, я даже не спрашиваю, куда это вы уходите, когда бросаете меня, – продолжил бурчать Ирландец.

Задняя дверь зеленого фургона «Чевви», стоявшего через дорогу от Best Western Terrace Hotel, открылась, на тротуар соскочил высокий тощий негр в мятом пиджаке и таких же мятых брюках. Потянулся, пошел за кофе.

Этот ритуал они с Шоном уже выучили и смотрели за «пинкертонами» вполглаза. Этих наняли федералы, наружка в фургоне больше следила за тем, кто там из делегаций куда входил-выходил.

Интереснее были топтуны, которые сменялись раз в несколько часов и были частью городского пейзажа. Вычислить их удалось лишь к концу недели, и то, видимо, не всех. Тут отличились ребята Шона, те самые подрядчики, которых подогнал для Закревского Ирландец.

Они умело отсекли курьеров, ночевавших на вентиляционных решетках бомжей и прочих персонажей, которые снуют вокруг каждого отеля.

Сноровисто узнали, что одна из бомж-палаток появилась совсем недавно и в очень удобном для наблюдения месте.

Проследили за парочкой курьеров, вызвавших подозрение, – входя в отель, они не долбили пальцами экран планшета. А должны были – так они оповещали контролеров о том, что прибыли в точку передачи заказа.

Сами подрядчики изображали туристов, сменяли друг друга, реквизита у них было предостаточно, и Закревский даже не всегда сразу их узнавал, хотя они его и предупреждали, как будут выглядеть. «Пинкертонов» они тоже держали в поле внимания, и именно в один из таких моментов Дэлиган заметил за подрядчиками слежку и негромко бросил в пространство:

– Рыбки, рыбки, плывите по