Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

— В загородном поместье графа Воронцова, — продолжал связист, переводя дух. — Групповой удар Кинетиков. Защитный барьер разрушен буквально один ударом.

— Что с бароном⁈ — спросил Наследник.

Связист опустил глаза.

— Он жив, Ваше Высочество. Но… по докладу с места, раны смертельные. Шансов практически нет.

— Видать, не судьба, — произнес Император, отворачиваясь к окну. Но в его голосе не было ни разочарования, ни злорадства. Только тяжелая усталость. Он только что снова обрел сына, но, похоже, потерял того, кто мог бы стать самым надежным щитом для его трона. И, возможно, самым опасным мечом.

* * *

Медицинский блок на верфи Строганова был похож на храм будущего, случайно оказавшийся в эпохе пара и электричества. Стерильная белизна стен, мягкий, рассеянный свет, идущий, казалось, отовсюду, жужжание сложнейшей аппаратуры, все это резко контрастировало с грохотом и лязгом металла, доносившимся из соседних цехов.

В центре этого храма, под прозрачным колпаком стазис-капсулы, лежал его создатель. Тело Кирилла, покрытое датчиками, было почти полностью скрыто под слоем регенеративной пены. Лишь лицо оставалось открытым. Бледное, неподвижное, с плотно сомкнутыми веками, оно было похоже на посмертную маску. Мониторы вокруг капсулы бесстрастно выводили на экраны ровные, но угрожающе низкие показатели жизненных функций.

Елена сидела на стуле рядом с капсулой. Она не отходила от нее уже несколько часов, с того самого момента, как медицинский дирижабль доставил их сюда из разгромленного поместья. Она молча смотрела на неподвижное лицо мужа, и ее собственное лицо было таким же бледным и уставшим. Вся та ярость, что двигала ею в первые минуты после катастрофы, иссякла, уступив место всепоглощающему отчаянию.

Она сделала все, что могла. Но этого оказалось недостаточно. Нужной медицинской Пыли, того самого редчайшего класса «Экста», который только и мог запустить процесс полного восстановления тканей, пораженных оружием такого уровня, не нашлось. Отец обзвонил всех. Всех, кто был должен ему, всех, кто был должен Кириллу. И все отказали. Вежливо, с сожалениями, ссылаясь на пустые склады, на резервы для нужд армии, на бюрократические проволочки. Но Елена знала истинную причину. Они хотели, чтобы он умер. Они боялись его, и теперь, когда Строганов был слаб и беспомощен, они решили просто дать ему умереть, не марая рук.

Оставался последний, призрачный шанс — императорские резервы. Но главный врач Центрального военного госпиталя, старый, осторожный царедворец в генеральских погонах, узнав о требуемых объемах, пришел в ужас. Он не отказал прямо — отказать графине Воронцовой, дочери боевого генерала и жене спасителя Наследника, он не посмел. Но начал откровенно блеять о правилах, о согласованиях, о специальной комиссии, которая должна была рассмотреть этот «беспрецедентный случай». А это означало дни, если не недели ожидания. Время, которого у Кирилла просто не было.

Отчаяние начало захлестывать Елену, как холодная, темная вода. Она уже была готова разрыдаться, сдаться, признать свое поражение, когда в ее голове раздался тихий, почти беззвучный голос.

«Елена».

Елена вздрогнула и огляделась. В помещении, кроме нее, никого не было.

«Это я, Алиса», — снова прозвучал голос. На этот раз он был более отчетливым.

— Алиса? — прошептала Елена. — Как?..

«Хозяин перед… перед тем, как отключиться, отдал последний приказ. Перенес часть моих управляющих протоколов на тебя. На случай, если с ним что-то случится».

Елена нащупала в кармане свой коммуникатор, который ей вернул один из гвардейцев.

— Что с ним будет, Алиса? — спросила Елена уже вслух, и ее голос дрогнул. — Скажи мне правду.

В воздухе перед ней на мгновение замерцало и соткалось из света полупрозрачное изображение девушки-кошки. Алиса выглядела подавленной, ее ушки были поникшими, а хвост безвольно лежал на полу.

— Все очень плохо, — тихо ответила девушка. — Ранения… они несовместимы с жизнью. Даже для него. Энергетический удар повредил не только ткани, но и саму структуру нанитов в его теле. Консоль пытается самовосстановиться, но для этого она вытягивает из него последние остатки его собственного каркаса. Если в ближайшие сутки мы не запустим процесс принудительной регенерации с использованием внешней Пыли высочайшего класса, он…

Алиса не договорила.

— … умрет?' — закончила за нее Елена.

— Хуже, — покачала головой Алиса. — Консоль, чтобы сохранить себя, снова кристаллизуется. Превратится в тот самый куб, который он когда-то нашел. Поэтому все так тяжко, Консоль тянет одеяло на себя. Очень может быть, что будет поврежден мозг, и Кирилл просто станет овощем, протянув после потери Консоли еще несколько лет. При это испытывая адские боли…

Слезы, которые Елена так долго сдерживала, хлынули из ее глаз. Она закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись от беззвучных рыданий. Все было кончено.

Именно в этот момент двери медицинского отсека бесшумно разъехались в стороны.

Елена, услышав шум, подняла заплаканные глаза. И замерла. На пороге стояли Император Российской Империи и Цесаревич.

Николай Александрович, в простом походном кителе, без всякой свиты, и Алексей, с рукой на перевязи, смотрели на нее с молчаливым сочувствием.

— Ваше… Ваше Императорское Величество… — неуверенно пролепетала Елена, пытаясь встать и сделать реверанс.

— Сидите, баронесса, — мягко сказал Император, делая шаг вперед.

Алексей ободряюще улыбнулся ей. А за их спинами в помещение начали входить люди. Целая делегация. Военные врачи в мундирах, профессора из Императорской Медицинской Академии. И среди них — невысокий, седовласый старик, на чьем кителе красовался знак Альфа-Кинетика, специализация — медицина. Это был Ратманов, личный врач императорской семьи, легенда русской медицины.

Ратманов, не обращая внимания на присутствие монарха, тут же подскочил к стазис-капсуле.

— Потрясающе! — воскликнул он, разглядывая показания приборов. — Какая компактная и эффективная система! Наша стационарная капсула в госпитале занимает целую комнату и потребляет энергии, как небольшой завод! А эта… эта же просто чудо инженерной мысли!

— Кирилл создал десяток таких для своих гвардейцев, — с горькой усмешкой ответила Елена. — На случай тяжелых ранений в полевых условиях. Ирония судьбы, что он стал первым пациентом своего же детища.

— Простите меня, милочка, я не хотел… — стушевался старый врач.

— Я вас прекрасно понимаю, — слабо улыбнулась Елена. — Здесь, на этой верфи, мы все до сих пор каждый день удивляемся чему-то новому.

Император молча подошел к капсуле. Он долго смотрел на бледное, неподвижное лицо Кирилла. На этого простого мальчишку, не имевшего ни капли голубой крови, который за какой-то год перевернул весь уклад Империи, спас его сына и, возможно, его трон.

К нему подошел майор Волков и что-то