Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

Обессиленный, Кирилл опустился на пол, прислонившись спиной к холодной бетонной колонне. Рана в боку горела огнем, голова гудела от перенапряжения, а каждый мускул в теле ныл тупой, изматывающей болью. Строганов чувствовал себя выжатым, как лимон, из которого выдавили последнюю каплю сока.

— Вы сдались, барон? — раздался над ним голос.

Кирилл с трудом поднял голову. Рядом стоял Алексей. Левая рука Наследника была на перевязи, но он уже твердо стоял на ногах, а в глазах снова появился живой блеск. Стимуляторы и работа медиков делали свое дело.

— Никак нет, Ваше Высочество, — устало улыбнулся Кирилл. — Просто скоро у меня будет болеть все, что в принципе может болеть. И я заранее выбираю позу поудобнее, чтобы страдать с максимальным комфортом.

Наследник хмыкнул, но ответить не успел. Глаза Кирилла, до этого мутные от усталости, внезапно вспыхнули ярким зеленым светом. Не говоря больше ни слова, Строганов подключился к Консоли, но на этот раз его сознание устремилось не в недра вражеского дата-центра, а в небо над Петербургом.

Прямо над зданием, где они находились, из невидимости, словно призраки, вышли два его тяжелых штурмовых дирижабля. Огромные корпуса, до этого скрытые полями камуфляжа, материализовались в ночном небе, заслонив звезды. И в ту же секунду с их бортов ударили зенитные установки, выплевывая в темноту огненные трассы скорострельных снарядов.

Одновременно с этим с верфи, которую сейчас из последних сил обороняли наемники Джексона, в небо поднялся рой, сотня беспилотников, в новой экспериментальной модификации перехватчиков.

Начался скоротечный воздушный бой. Кирилл, сидя на полу подземного бункера, управлял машинами дистанционно, его сознание разделилось на сотню потоков, пока Алиса удерживала сознание барона от полного распада. Он видел бой глазами каждого своего дрона, каждой зенитной установки.

Вражеские штурмовики вынуждены были принять бой. Машины быстры и маневренны, а пилоты неплохо подготовлены. Но против них была система. Идеально скоординированная, управляемая одним разумом.

Беспилотники Кирилла не пытались вступать в виражный бой. Они действовали, как стая пираний. Набрасывались на один штурмовик, окружали его, поливая огнем со всех сторон, и, когда тот, дымя, начинал падать, тут же переключались на следующую цель. Кирилл без колебаний жертвовал своими дронами, отправляя машинки в лобовые атаки, заставляя вражеских пилотов уклоняться и подставляться под огонь зениток с дирижаблей.

Один из его дирижаблей получил несколько прямых попаданий ракетами. В его борту зияла огромная дыра, из которой вырывалось пламя. Но, даже падая, он продолжал вести огонь, утаскивая за собой в огненную могилу еще два вражеских штурмовика.

Через двадцать минут все было кончено. Последний вражеский самолет, объятый пламенем, рухнул где-то в районе Финского залива. Небо над Петербургом снова стало чистым.

Кирилл отключился от Консоли. Голова раскалывалась, он чувствовал, что еще немного, и просто потеряет сознание, а может и самого себя.

Под рев моторов начали прибывать основные силы. Сотни агентов ИСБ и свежие силы Особого Корпуса спускались на лифтах, занимая позиции, эвакуируя раненых, упаковывая в черные мешки тела убитых.

Наследника, несмотря на его протесты, под руки повели к выходу. Перед тем, как скрыться в лифте, он обернулся и посмотрел на Кирилла. Их взгляды встретились. В глазах Цесаревича было нечто большее, чем просто благодарность.

Кирилла, который уже не мог идти самостоятельно, подхватили под руки его верный Матвеев и один из гвардейцев Воронцова, генерал прислал своих людей для усиления Строганова. Барона решили сразу отвезти во второе поместье Воронцовых, где Кирилла дожидалась Елена.

Поездка прошла, как в тумане. Кирилл то проваливался в забытье, то приходил в себя от очередной вспышки боли. Когда машина, наконец, остановилась у парадного крыльца огромного, утопающего в зелени особняка, его уже ждали.

На крыльцо выбежали две женщины. К удивлению Кирилла Наталья Ростова тоже была здесь. Елена, увидев Кирилла, которого под руки выводили из машины, ахнула и бросилась к нему.

Супруга обняла барона, который зашипел от боли, как спущенное колесо.

— Все в порядке, — прохрипел он. — Царапина.

Кирилла усадили в глубокое кресло в гостиной. Зажгли камин. Принесли горячий чай. Вокруг суетились слуги. Казалось, война осталась где-то там, далеко, в холодном, кровавом подземелье. Здесь был мир, тепло и безопасность. Хрупкий, иллюзорный мир…

Сначала раздался тихий, нарастающий свист. А затем защитный барьер над поместьем, способный выдержать прямое попадание артиллерийской батареи, с оглушительным треском лопнул, как мыльный пузырь, осыпавшись дождем голубых искр. Вторая вспышка, ослепительно-белая, ударила в крышу особняка.

У Кирилла не было времени думать. Его тело, работая на чистых рефлексах и остатках сил, среагировало быстрее, чем мозг успел осознать происходящее. Он выбросил вперед правую руку, вливая в этот жест последнюю энергию. Перед ним, Еленой и застывшей в ужасе Натальей на долю секунды возник полупрозрачный серебристый щит.

Луч, пробивший крышу и перекрытия, ударил в этот щит. Щит лопнул, но принял на себя почти всю энергию, но ударная волна сбила в Кирилла с ног…

Это было все равно, что получить удар многотонного молота. Кирилла отшвырнуло назад, как сломанную куклу. Парень пролетел через всю комнату и с глухим стуком врезался в стену. В наступившей тишине, прерываемой лишь треском разгоравшегося пожара и криками слуг, он лежал на полу, в неестественной позе. Его левая рука была вывернута под немыслимым углом. Вся левая сторона тела, от плеча до бедра, была в ожогах.

Ростова смотрела на него, и ее лицо исказилось от ужаса. Елена бросилась к своей аптечке.

Кирилл открыл глаза. Мир плыл перед ним. Он попытался что-то сказать, но изо рта хлынула кровь.

— Алиса… — прохрипел он, и этот хрип был тише шепота.

Наталья, услышав это, в истерике повернулась к Елене:

— Кто такая Алиса⁈ Почему он зовет тебя другим именем⁈ Он бредит!

Но Елена, со слезами, застывшими на глазах, поняла, что это не бред. Это был последний приказ.

Кирилл сделал последний, судорожный вдох. Его взгляд, затуманенный болью, на мгновение сфокусировался на лице Елены.

— Алиса… — повторил Кирилл, и с последним выдохом из легких вырвались три слова, которые прозвучали, как смертный приговор целому миру. — … И грянет ночь…

Глаза Кирилла закрылись.

Глава 14

Последние слова Кирилла, тихие, как шелест осенних листьев, повисли в воздухе. Они были похожи на пророчество, на спустившийся с небес приговор, от которого застыла кровь в жилах. «…И грянет ночь…» Глаза Кирилла закрылись, и его голова безвольно откинулась набок.